Инок
Шрифт:
По полутёмному коридору КПЗ вели человека. Лицо его, разбитое и всё перепачканное запекшейся кровью, сохранило, тем не менее, красивые, мужественные очертания. Открытый и не сломленный выпавшими на его долю испытаниями взгляд внушал уважение. Руки идущего были застёгнуты за спиной наручниками.
Один из конвоиров снял с Сергея браслеты и втолкнул в тесную и сырую камеру, захлопнув дверь. Он со скрипом провернул ключ в замочной скважине
– Ты чего вздыхаешь, Алексеич? Это же головорез, конченный. Ты хоть знаешь, сколько он людей положил?
– Тебя это не касается. Молод ещё – судить. Те люди, которых он укладывал, брата моего убили. А вздохнул оттого, что жить бедняге не – много совсем осталось. Если стукачи в камере не прикончат, так хозяин поможет.
– Да? И откуда такая уверенность?
– Ты сколько здесь работаешь, и не понял до сих пор. В 666 просто так не сажают. Здесь сидят только сильно не угодные. Дорога им почти всегда заказана одна и та же.
Он вдруг замолчал и, до боли наморщив лоб, быстро пошёл прочь.
– Да ты чего заладил-то? Одна и та же, одна и та же. Не слышал, что ли, как батя вчера с начальником ругался. Мне, говорит, в общем, до фени ваши криминальные разборки. Против своих принципов не пойду. Парня, говорит, пока он здесь, не тронете, и мало волнует, кто там и кому звонил и про что рассказывал. Жить мне уже немного осталось. Договоров с бандитами заключать не стану. Ни к чему совсем к концу жизни грех на душу брать.
Сергей слышал разговор только до этой фразы. Люди ушли, и речь оборвалась на полуслове.
Он даже представить себе не мог, что останется в живых только благодаря этому самому человеку, про которого только что разговаривали сейчас эти два до сего времени не очень-то разговорчивых дубака. Благодаря человеку, который всегда поступал именно так, как подсказывала ему совесть, порою сильно страдая от этого, но никогда не изменяя своим принципам. Человеку, который был, в общем-то, совершенно нищим, но, даже умирая от голода, не стал бы пачкать руки кровью. Сейчас Серёга не знал и не понимал ещё очень и очень многого. Хотя, наверно, самое главное он всё-таки понял. Понял то, что тот самый мир, в котором мы все живём, пока ещё не продался злу с потрохами, а потому за него стоит бороться.
Лишь спустя годы время само расставит все точки над «и», произведя
Но ведь на то оно и время, чтобы назначать каждому событию свой, с его точки зрения, самый правильный час. И потому остаётся, остаётся, пожалуй, только сожалеть о том, чего сделать не смог, о том, перед чем не смог устоять. Сожалеть, но лишь для того, чтобы в будущем никогда уже не повторять своих ошибок, сумев правильно разобраться в истинной сути вещей.
Суметь преодолеть себя – это одна из самых важных и жестоких жизненных истин, что позволяет человеку сохранить своё человеческое лицо даже в нечеловеческих условиях.
Узник всё ещё неподвижно стоял посреди камеры. Кто-то подошёл к железной двери с наружной стороны. Это был ОН. Сергей узнал его сразу. Пришедший заговорил первым.
– Кто ты и как тебя зовут?
Голос Вадима слегка дрожал.
– Я Инок, воин света, и я, объявляю тебе войну.
Человек за дверью пошатнулся. Ему отчего-то стало нехорошо.
– Каменные стены и железные двери не преграда для ненависти и возмездия. Я выйду отсюда живым. Ты слышишь меня? Я дал клятву и сдержу данное слово. Кровожадный, жестокий и бесчеловечный выродок будет наказан. И нет тебе места на земле! И не будет тебе пощады!
Только познавший истинную суть нашего пребывания на земле может понять всю важность и значимость сказанного и оттого ищет до конца дней своих неизвестные острова, порою рискуя всем, даже жизнью. А они, такие далёкие, зачастую оказываются так близко.