Иннокентий 2
Шрифт:
«Ежмень меть, а ведь обещал с тортиком сегодня прийти».
Семен не показал, насколько удивил его звонок земляка, и с готовностью согласился помочь.
Глаза у Вована слипались, выпитая доза алкоголя оказывала снотворное действие.
Васечкин тоже решил лечь спать пораньше, особо не вдаваясь в подробности. Успокаивало то обстоятельство, что деятели криминального сыска потеряли след и ищут впустую. И не найдут.
У Кеши была интересная особенность: он мог просыпаться в нужное время без будильника. Заварив по-быстрому чай, Васечкин сделал бутерброды,
Ночью прошел дождь, было сыро и зябко. В предрассветной мгле мигнули фары автомобиля, и рядом остановилась черная «Волга». Вот этот цвет сейчас было совершено в тему.
— Садись! И чего тебя в такую рань понесло? — поинтересовался зевающий Сеня.
— Надо Сеня, надо!
— От девки бежишь?
— Считай, что так. От целой толпы девчат.
— Ну, ты даешь!
Семен жизнерадостно заржал. Иннокентий улыбнулся и, наконец, расслабился. Не станут же «кубаноиды» на самом деле расставлять по дорогам блокпосты. Мышление в этом времени иное. Обычное ГАИ «Волгу» с номерами директора важного завода также вряд ли остановят. Им в этом городе еще жить. Да и если автомобиль движется в сторону областного центра, то вопросов у гаишников не вызывает. Туда многие сейчас едут, и на поезд, и по иным делам.
Заволжск они покинули неторопливо и без проблем, а по трассе ускорились. У Кеши появилось ощущение того, что он покидает этот милый городок навсегда. Жаль, есть к кому приехать. Хотя бы стариков навестить. Но прошлого уже не вернешь.
— Чего приуныл? Сейчас музыку включим! Если хочешь, у меня термос с собой. Пока там еще чайная откроется!
— Я бутербродов взял.
— Порядок!
Попрощавшись с Сеней, он забрал баулы, купил билеты в купе, так как плацкартных мест не было, набрал пирожков на дорожку, со спокойным сердцем дождался проходящего уральского поезда и вошел в купейный вагон номер восемь. Его попутчик молча расстилал постель на второй полке.
То ли от раннего подъема, то ли от волнения, то ли от доносившегося из пакета аромата, ему очень захотелось есть.
Кеша вытащил кружку из нержавейки, входящего в подаренный Вероникой импортный набора путешественника и пошел в начало вагона, где возле купе проводников располагался титан с кипятком.
За пятьдесят лет подвижной состав особо не изменился. У проводника Кеша собирался разжиться заваркой и сахаром, а, возможно, и лимоном. Он полез в карман за мелочью и услышал около уха зловещий шепот.
Глава 17
Борьба на выживание
— Не дёргайся, Васечкин. Хуже будет. Ливер у тебя один. Умирать будешь долго и крайне мучительно.
С правой стороны в спину уперлось что-то острое.
«Это не нож, а заточка. Чрезвычайно опасное оружие. Сука!»
Видимо, его срисовали на кассе. Недооценил противника расслабившийся Васечкин!
В голове нехорошо зашумело, тело покрылось испариной. Дверь в купе проводницы закрыта, в коридоре, как назло, пусто. Это не плацкарт с уймой народа.
Видимо, его срисовали на кассе. Недооценил противника расслабившийся Васечкин!
«Как красиво взяли!»
Дверь
— Вперед!
В спину уперлась заточка, и невольно пришлось подчиниться.
Они прошли насквозь следующий тоже купейный вагон и остановились в тамбуре для курильщиков.
Вошедший первым бандит с разбитой рожей шуганул какого-то плюгавого мужичка и, не сводя взгляда с Васечкина, подпер дверь. Одну руку он выразительно держал в кармане. Пистолет, что ли у него там?
— Стоять, — прошипел голос второго, контролируя заточкой каждое движение жертвы.
Кеша одну за другой отметал мысли о возможном освобождении. Ситуация, хуже не придумаешь.
Использовать фактор неожиданности, как тогда во дворе, не получится. Он и дернуться не успеет, как получит шило в печень. Да и в такой тесноте его физическое преимущество не сработает.
Кто-то попытался открыть дверь из перехода, но бандит прочно её фиксировал. Через какое-то время в тамбур вошел ещё один персонаж. Узкий, верткий, жутко неприятный тип, настоящий урка.
«Представление начинается».
Урка мерзко оскалился, обнажив золотые зубы:
— Тебе привет от Герыча.
Судя по блеснувшим глазам, он остался доволен произведенным впечатлением.
«Ангидрит твою матрицу! Вот кто его ищет. Только на фига?»
Как говорится, наглость — второе счастье. Если уж не удалось пожить и вв этот раз, то стоит хоть повеселиться напоследок. От этой дурацкой мысли Кеше стало легко, и он расслабился. Зачем думать о плохом в последние минуты жизни? В конце концов, Иннокентий уже однажды умирал. И что получилось? Так почему бы ему ещё раз не возродится, к примеру, в тридцатые годы. Глядишь, и товарища Сталина увидит.
— И чего надо этому гондону? — спросил Кеша.
Улыбка на лице урки тут же испарилась.
— За базаром следи, щенок. Герыч — человекуважаемый.
— Да ладно? А для меня вы все отбросы.
— Вот как заговорил, баклан немытый! Кислый, пощекочи ему ливер.
В спину уперлось что-то острое, проколов реглан и достав до кожи. Вот ведь ж заразы! А хотел накинуть кожаный пиджачок! Хоть какая-то защита.
— И чего Герычу надо? — голос Кеши невольно дрогнул.
Урка удовлетворенно кивнул. Все шло по плану.
— Слушай сюда, фраер. Герыч очень пре-очень интересовался, куда делось лавэ из сортира в дворницкой. В последний раз, по его словам, туда заходил ты. А Герыч — вор честный, ему можно доверять. И деньги это не Герыча, а крайне влиятельных людей. Так что ты хорошенько подумай, что отвечать будешь.
Васечкин нахмурился. Вот ведь падла уркаганская! Наверняка сам стырил, а гонит бочку на него. Прочухал, что налаженному бизнесу каюк и решил свалить по-тихому. Но что-то пошло не так, и авторитетные люди кинули предъяву. Но все равно как-то мутно. Это же не девяностые и даже не восьмидесятые. Урки и в годы развитого социализма тоже, получается, бизнес крутили? А он считал, что этим занимались лишь цеховики и спекулянты.