Инкогнито
Шрифт:
Получалось, что первая машина исполняла роль разведчика и громоотвода. И то, что во второй ехал кто-то важный, кто очень заботится о своей безопасности, тоже не вызывало сомнений. Это было очень любопытно.
Фары исчезли где-то дальше на дороге, скорее всего, машины свернули на стадион, но нам с нашего места это было практически не видно, можно было только догадываться об этом.
— Ну что, попартизаним? — радостно сверкая в темноте белками глаз, сказала Амина.
— Прикрути свой азарт, — сказал я, — нужно действовать с холодной головой!
— С холодной! —
— Возможно, про холодную голову мы по-разному понимаем, — вздохнул я, — но давай только без необдуманных действий и прежде чем что-то сделать, будем советоваться друг с другом.
— Конечно, без необдуманных! — сказала Амина, — ты же меня знаешь!
— Сдаётся мне, что не очень хорошо! — вздохнул я.
Поблизости от нас постов видно не было. Скорее всего, их лагерь охранялся, но по периметру. И наверняка на дорогах стояли блокпосты. А в лесу можно было наткнуться только на случайно «заблудившихся» бойцов.
И через пятнадцать минут мы нашли как раз такую группу. Всё время сидеть в лагере под присмотром командиров многим не хочется, поэтому они ищут возможности сходить хоть в небольшую, но самоволку. Даже просто, ускользнуть в лес, посидеть там вокруг костра, попить чаю… или чего покрепче, но только чтобы без начальственного взора и окриков. Такая маленькая свобода.
Четверо бойцов в чёрной форме сидели вокруг небольшого костерка, над которым висел закопчённый чайник. Бойцы вели неспешную беседу, и суть её заключалась в сомнениях по поводу справедливой оплаты их труда.
Мы залегли в кустах поблизости и приготовились к длительному ожиданию. Чтобы выловить интересную информацию из чужого разговора, иногда его нужно слушать долго, пока собеседники, наконец, не коснутся интересующей тебя темы. И то, если ещё коснуться! А могут и не сказать ничего дельного!
Амина хотела сразу троих убить, а одного допросить, но я настоял на более деликатном способе получения информации. И не то чтобы мне было жалко этих людей, в контексте всего происходящего это были враги, просто нам рано было себя обнаруживать, даже косвенно. А исчезновение группы бойцов может вызвать тревогу и изменение в системе охраны лагеря.
— Не, ну реально же не справедливо получается! — говорил один и повторял это, видимо, уже в сотый раз, — тем, кто умер, просто не заплатят, и всё! Некому же платить, верно?
— Ну да, хорошо бы общую сумму делили между теми, кто выжил, — мечтательно сказал второй.
— Ага, — сказал третий, — тогда свои же в спину друг другу будут стрелять, чтобы уменьшить количество людей и увеличить свой гонорар. Думай, что предлагаешь!
— Но так ведь тоже нечестно! — сказал первый, — ладно бы семьям отдавали… ну неважно кому, нужно спрашивать у нас, кто в случае смерти должен получить вознаграждение. Тогда было бы нормально!
— Ага, тогда тот, кого ты записал в наследники, молился бы, чтобы ты сдох! — заржал четвёртый, — нет, либо мне, либо никому. Воюйте лучше, чтобы не умирать. А померли, какая разница получит кто-то ваши деньги или нет? Вас-то уже не будет!
—
— Да пекла вообще никакого быть не должно было, — сказал второй, — операция была рассчитана на три дня максимум. Сборы, подготовка, это понятно. Но именно брать конвой мы должны были быстро!
— Ага, — усмехнулся четвёртый, — только вот что-то пошло не так.
— Всё пошло не так. И эта бойня в промзоне не должна была случиться. Слишком большие риски за те деньги, которые нам платят. Слишком большие! — сказал второй.
— Говорят, там мертвецы выпрыгивали прямо из воздуха и рвали на части наших ребят. И какой-то гигантский монстр из металла крушил здания, где были наши отряды. Там был настоящий ад! — сказал первый.
— Ха, слушай больше! — засмеялся четвёртый, — у страха глаза велики! Врут, чтобы оправдать своё поражение. Никого из нас там не было, а то, что рассказывают выжившие, так это байки. Сейчас мир, конечно, не тот, что прежде, и в мертвецов, которые нападают, я могу поверить, и в огромных роботов… но отдельно. А здесь слишком уж много всего и сразу. Робот, мертвецы, а потом и сами бойцы конвоя подоспели!
— Откуда же тогда несколько сотен погибших? — сказал первый.
— А ты сам их пересчитал? — сказал четвёртый, — тоже врут! Наверняка кто-то умер, но значительно меньше. А теперь все друг другу эти слухи пересказывают, а когда одно и то же несколько раз услышат, то сами верить начинают. Да, была вооружённая стычка, и наши в ней проиграли, это факт. Остальное, больная фантазия, призвана оправдать поражение.
— Думай как хочешь! — сказал первый, — мне рассказывали ребята, которых я давно знаю и они точно врать не будут.
— Могу сказать тебе то же самое, — сказал четвёртый, — думай как хочешь! — и он рассмеялся.
— Да ладно вам, — вмешался третий, — всё это бессмысленный спор. Ну, было и было. Ну, повезло нам там не оказаться, так радоваться нужно. Может, завтра и мы куда вляпаемся, а другие не будут верить, что такое возможно!
— А может, и нет, — сказал четвёртый.
— А может, и нет, — кивнул третий, — так какой смысл спорить? Что будет, то будет.
— Да мы общаемся же! — возразил ему второй, — а то что, молча сидеть и друг на друга таращиться?
— Давайте лучше о бабах! — предложил четвёртый.
— Кстати, вы видели баб у лысых? — спросил второй, поддавшись на смену темы.
— Тс-с-с! — зашипел на него четвёртый, — не об этих бабах! Жить надоело? — и он начал озираться по сторонам, как будто эти лысые могли сейчас выйти из кустов.
— А чего такого? — удивился второй, — никто же не узнает!
— Никто не узнает, если мы не будем об этом говорить. Во всех других случаях шанс, что нас возьмут за жабры и подвесят над огнём, вполне присутствует. Вам что, жить совсем не хочется? — сказал четвёртый.