Информаторы

Карышев Валерий Михайлович

Когда после повторного сигнала из трех коротких звонков дверь открылась, Григорий немного удивился. Он ожидал увидеть худого, изможденного мужика неопределенного возраста. Что-то типа привокзального бомжа, только пока почему-то имеющего квартиру. Но в образовавшейся полоске света нарисовалась дородная женская мордаха, вполне ухоженная и упитанная.

— Привет.

— Привет, заходите.

Лишних вопросов здесь явно никто задавать не собирался. Хозяйка стрельнула глазами по сторонам, словно проверяя, не спрятался ли кто в темноте ее двора, и затворила за парнями дверь.

Специфический

запах — первое, что окружило Парфена со всех сторон. Он пытался разобраться, чем же таким воняет, но сразу же перестал ломать голову, когда его взгляд наткнулся на мужика в одной майке и старых трико-тянучках, сидевшего в углу сеней. Мужик, по виду типичный бомж, был в полном отрубе. На их появление он никак не отреагировал, даже не убрал ног с прохода.

— Копыта убери, расселся тут! — пнула его хозяйка дома.

Мужик лишь глухо промычал что-то бессвязное и ног не убрал. Пришлось переступать через его худые колени. На кухне запах, поразивший Гришку, был гораздо сильнее, и парню даже удалось определить одну из его составляющих — бензин, как ему показалось.

— Вам порошок или готовый раствор?

— Раствор.

— Сколько?

Чемодан покосился на Гришку и выдал:

— Давай пятьдесят кубиков.

— Гляди, он убойный.

— Тем лучше.

— Ждите, сейчас принесу.

Это был весь разговор, который произошел между Чемоданом и продавщицей зелья.

Она скрылась за одной из занавесок. Пока ее ждали, Гришкино внимание привлекло невнятное бормотание, которое становилось громче и перешло наконец в совсем непонятные звуки, неожиданно закончившиеся диким воплем:

— Да ты куда, коза, гонишь!!! Ты же мне под кожу гонишь, сука!!!

Столько боли и отчаяния прозвучало в этом зверином вопле, что Парфен даже вздрогнул.

Вместе с этим криком разметались занавески, прикрывающие вход в комнату, и на кухню вылетел мужчина. Вид его настолько поразил Григория, что все остальные мысли просто вылетели у него из головы в одну секунду.

Глаза! Дикие, круглые и совершенно безумные!

У выскочившего на кухню субъекта они напоминали две автомобильные фары и совсем не походили на нормальные живые человеческие глаза. Григорий даже засомневался, видит он ими сейчас кого-нибудь или нет. Нижняя челюсть у данного представителя человеческого рода мелко подрагивала, и казалось, что он вот-вот разревется.

— Коза! — повторил тип уже значительно спокойнее, но зато с большим оттенком горечи в голосе. — Почти пять кубов под кожу загнала!

Гришка, до сих пор не отрывавший взгляда от лица человека, посмотрел теперь на его руки. Поистине, от этого зрелища бросило бы в пот любого — в одной руке шприц такого размера, что им запросто можно делать укол слону, вторая перетянута жгутом повыше локтя и вся перепачкана кровью. Со сгиба локтя прямо на пол падали густые черные капли.

— Хорош орать, сейчас Марина придет, — цыкнул на него Чемодан.

Действительно, Марина появилась в ту же секунду и, почти не обратив внимания на несчастного наркомана с голым торсом, деловито протянула им небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Чемодан сунул

ей заранее приготовленные деньги.

— Иди в комнату, сейчас подойду. — Только теперь она коротко глянула на страдальца. Видно, подобные сцены были для нее не новостью. — Пошли, ребята, я дверь за вами закрою.

Глава 8

Григорий стоял у парапета и курил. Он почти не чувствовал дыма сигареты. Во рту смешался миллион ощущений, и табак уже не показывал своего вкуса. Замерзшая река выглядела ровным снежным полем. Кое-где в свете луны и уличных фонарей угадывались протоптанные людьми тропинки.

Парфен взял с парапета банку с джин-тоником и в два глотка прикончил остатки. Посмотрел на пустую жестянку и кинул ее на лед. Глянув ей вслед, Григорий вздохнул и пошел вдоль гранита. Шел он неторопливо, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Он вспоминал слова, сказанные ему недавно в баре.

* * *

Когда они с Чемоданом покинули двор, Витька прикрыл калитку и радостным голосом оповестил приятеля:

— Нормалек! На всю ночь кувыркаться хватит!

У Гришки, после того, что он увидел в притоне, «кувыркаться» пропало всякое желание. Он вспомнил зону, звериный оскал иногда насмерть сцепившихся зэков — все это было не то по сравнению с тем, что он видел только что. Там люди дрались по понятным причинам. А тут… человек зачем-то хотел убить сам себя. Причем упорно, старательно, да еще просил в этом помочь. Он вспомнил невидящие фары-глаза, и опять мороз пробежал по коже.

Брр.

— Ты знаешь, я домой поеду, — заявил он.

— Ты что-о-о? — изумлению Витьки не было предела. В его понимание никак не входило, как можно отказаться от уже купленной наркоты.

— Устал я, спать хочу, — Парфену не хотелось вдаваться в объяснения.

— Так мы сейчас винтом такой тонус поднимем!

— Не хочу я винта, я дрыхнуть хочу!

Чемодан с минуту таращился на него, в немом изумлении приоткрыв рот.

— А девчонки? Что я один с двумя делать буду? Гриня, ты чего?

— Справишься! Все, без базара! — немного жестко закончил Григорий. Простодушный товарищ уже начал утомлять его.

— Ну так давай хоть курнем напоследок. У меня еще осталось!

— Короче, сейчас рулим к вашей хате. Вы десантируетесь, а я валю домой. Все!

— Ладно, как скажешь, — обиженно пожал плечами Чемодан. — Поехали, шеф! — недовольным голосом буркнул он, усаживаясь на переднее сиденье.

— Что, не взял? — всполошились проститутки, видя, что их кавалеры вернулись невеселыми.

— Да взял, все я взял! — Чемодан не мог скрыть свою досаду.

Грамотно воспитанные девушки поняли, что лучше к денежным кавалерам с вопросами не лезть, и всю дорогу молчали.

Григорию вдруг стало немного жаль незатейливого парня, от души старавшегося угодить своему бригадиру. Но и против своего желания идти он не собирался. Во всяком случае, колоться той дрянью после увиденного он не стал бы ни за что. Когда машина остановилась у подъезда, он попросил водителя:

— Погоди меня, я хорошо заплачу.