Информаторы
Шрифт:
— Слушай сюда, свинья жирная! — поставив ногу прямо на стол и опершись рукой на колено, заявил Григорий. Телохранитель Артура, оправившийся от изумления, дернулся было в его сторону, но услышал грозный окрик: «Стоять!» Ствол «стечкина» смотрел ему прямо в физиономию. Свою пушку поднять джигит почему-то постеснялся.
— Ты завтра же валишь из Москвы! Понял?
— А если нет? — наконец подал голос Артур.
— Тогда завтра в девять утра — на Рязанской дороге. Поворот налево на двадцатом километре. Все! Если ты мужик — приедешь! Там и
Григорий убрал ногу со стола, и при всеобщем молчании они с Чемоданом покинули кабак. Телохранитель кавказского лидера дернулся следом, но Артур, брезгливо зыркнув, остановил его:
— Что ты в спину, как шавка мелкая, зубы скалишь? Иди лучше Дато подними! Что он там на полу, как шлюха, разлегся! Меня позорите!.. — Прибавив длинное ругательство на родном языке, пузан тяжело поднялся.
— Плохо нам завтра придется! — покачал головой Чемодан, едва за ними закрылась дверь «Ласточки». — Ведь этот самый Артур под себя человек двадцать со стволами поставить сможет!
— А мы и не будем завтра с ним там базарить, — прикуривая на ходу, коротко ответил Григорий.
— Как так?! — опешил его подручный, даже остановившись от неожиданности. — Волдырь, ты же сам ему на Рязанке стрелу забил!
— До стрелы еще дожить нужно! Садись за руль!
«Девяносто девятая» рванула с места, унося обоих бандитов прочь от кафе.
Утром следующего дня Артур вышел из подъезда своего дома в довольно хмуром настроении. Вместо обычных двух с ним шли четыре телохранителя. Мрачен толстый кавказец был не потому, что боялся «щеглов», как выразился он в отношении Григория и его приятеля. Вчера вечером он долго и упорно пытался выяснить, кто же так борзо на него наехал, и у него это не получилось. Никто ничего не знал ни про какую новую бригаду. Земляки с Кавказа обещали поддержку, горячо клялись помочь поставить нахалов на место.
Хмур был Артурчик по одной простой причине — он давно уже не просыпался раньше обеда, а сейчас из-за какого-то сопливого козла ему пришлось подняться аж в семь утра! Он не выспался и был страшно зол.
Резван подогнал «бэху» к половине восьмого. Предстояло заехать еще на Северный рынок. Там его ждали бойцы Гочи — тот на всякий случай давал десять человек своих.
«И моих двадцать! — подсчитывал Артур. — Кто же перед такой силой устоит?! Башмаки говнюков лизать заставлю!»
— Трогай! — бросил он Резвану, когда все упаковались в машину.
Сияющая кристальной чистотой тачка покатила в сторону Смирновского проезда. Мотор начал уже набирать обороты, как наперерез выскочил самосвал с полным кузовом снега.
— Черт, куда прешь! Сволочь проклятая! — Резван резко затормозил, чуть не врезавшись грузовику в бочину.
И вдруг боковым зрением Артур уловил, что к его машине бегут два человека. Он стрельнул взглядом вперед — самосвал надежно загораживал путь и не собирался трогаться. Резван напрасно матерился и жал на сигнал. И тут до Артура все дошло. Прошибло
— Назад сдавай! Засада! — не своим голосом заорал он, дико вращая глазами.
Но никуда сдать Резван не успел. Первым к машине подскочил тот худощавый парень, чей отпечаток ботинка остался на скатерти его стола вчера вечером. И первая пуля досталась водителю. Дальнейшее слилось для Артура в один тоскливый, полный заледенелого предсмертного ужаса миг. Грохали выстрелы, но почему-то он оставался еще жив. Затем он отчетливо услышал голос сероглазого парня:
— Привет от Мирона, ублюдок жирный!
И ему под ноги упал небольшой овальный предмет, провалившись под сиденье. Секунду Артур смотрел, как двое парней шарахнулись от его машины в сторону вынырнувшей невесть откуда «девяносто девятой». И еще не успел прогреметь взрыв, как Артур понял, что именно бросили ему под ноги. Нагнуться и достать гранату он был просто не в состоянии физически. Единственное, что он успел, — это дико заорать, прежде чем его тучное тело пронзил миллиард раскаленных иголок. Белая вспышка и дикая, нестерпимая боль — последнее, что ощутил в своей жизни Артур.
— Теперь гони на шоссе! — запрыгивая в тачку, крикнул Григорий.
За поворотом к ним присоединилась еще одна машина, и они понеслись к выезду из столицы.
— Слушай, Волдырь, а что мы теперь делать-то там будем?
Григорий заметил, что Чемодан напряжен и глаза его лихорадочно блестят. Григорий знал, что парень не проходил еще испытания кровью, и понимал молодого бойца — сам трясся, когда замочил Улыбку и его телохранителя. Сейчас же…
Григорий поймал себя на мысли, что остается спокойным. Никакой дрожи. Лишь чуть-чуть быстрее бьется сердце и лихорадочно работает мысль.
— Что делать будем? — повторил он вопрос товарища. — Ждать остальных. «Калаши» упаковали?
— Да.
Они приехали первыми. Ждали около получаса, когда прибыли две машины с бойцами Артура. Григорий вышел из машины и сделал несколько шагов навстречу. Его бойцы заняли оборону, направив стволы в сторону прибывших. Но от противника никто не выходил. Гришка знал, почему это так. Без командира вся его кодла превратилась в неуправляемое стадо. Никто не хотел лезть под пули неизвестно за что. Артур платил деньги. А теперь кто им будет платить?
— Эй, где ваш командир? Что-то я его не вижу! — крикнул он.
Ответом ему было дружное карканье ворон. Из машин кавказцев так никто и не вышел. После вопроса прошло не больше пары минут, как тачки круто развернулись и покинули место встречи.
Теперь можно было и домой отправляться. Усаживаясь рядом с водителем, Григорий объявил:
— Ну что, братва, район теперь наш! Надо бы такое дело отпраздновать!
Дружный радостный гул показал Парфену, что он угадал общее настроение. Водила крутанул ручку настройки, и разбитной шансон заполнил салон.