Инферно
Шрифт:
— Это было быстро, — отметил он.
Честно говоря, я тоже ожидала более долгого разговора. Даже готова была выслушать её. Ей стоило всего-то хоть раз в жизни заткнуть свой неугомонный рот, а в идеале — взять на себя ответственность и извиниться. Но нет, это же Тесса. Её не заткнёт даже конец света. Буквально.
— Это был наш последний разговор, — отвернувшись от него, я снова облокотилась на балконное ограждение и посмотрела на небо. Грозовые тучи неторопливо плыли к линии горизонта, где сейчас садилось
— Ты же это не всерьёз, — произнёс Доминик, вставая рядом со мной. — Она твоя сестра, любовь моя.
— И? Она хоть раз вела себя как сестра? Хоть раз была рядом, когда мне было это нужно? — я не дала ему времени ответить. — Нет. Ни разу.
Слёзы злости потекли по щекам, и на этот раз я не пыталась сдерживаться. Подавление эмоций стало для меня круглосуточной работой, на которую у меня просто не осталось сил.
— Ангел, — я чувствовала на себе его взгляд, но сама не могла поднять на него глаза.
— Пофиг. Я в порядке, — сказала я, хотя мы оба понимали, что это не так. — Она мне не нужна. Никто мне не нужен. Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было. Так ведь говорят?
— Я, честно, не знаю.
Мы встретились взглядами, и моё сердце внезапно заныло. Стою я тут, жалуюсь на свои семейные проблемы, тогда как у него и семьи-то нет. Мало того, что его мать умерла при родах, так ещё и отец обвинил его в её смерти, а затем отрёкся от сына, когда тот стал Воскрешённым. Сейчас у Доминика остался только Габриэль, и их отношения — хуже не придумаешь.
— Прости. Я не должна вываливать всё это на тебя. Тебе и своих проблем хватает.
— У меня есть только одна проблема, да и та скорее игра в ожидание, чем проблема, — спокойно ответил он, глядя на солнце, уползающее за горизонт.
— Серьёзно? — я вскинула бровь. — И что это за не-проблема такая?
— Ты правда хочешь знать ответ? — спросил Доминик, искоса бросая на меня взгляд. Эти вызывающие нотки в его голосе навели на мысль, что он намекает на меня… на то, что происходит между нами.
— Хм… Наверно, нет, — решила я.
Он хмыкнул себе под нос, но не стал ничего добавлять по этому поводу. Возможно, потому что понимал, что лучше не провоцировать меня, когда я и так на грани срыва. Вместо этого он просто стоял рядом, ничего не говоря, и почему-то этого было достаточно.
— Вот бы так было всегда, — произнесла я, наслаждаясь чудесным видом и мгновением покоя. — Так тихо и красиво.
— Да, но тогда бы ты это не ценила, — негромко ответил он, не глядя на меня.
— Почему это?
— Потому что, ангел мой, нужно
— Когда ты последний раз смотрел на закат? — спросила я, развернувшись к нему лицом.
До этой самой секунды у меня и мысли не возникало, какой для него это особенный момент. Воскрешённые, как и в большинстве историй о вампирах, не могли находиться на солнце, но после того, как рухнули стены Сангвинариума, Воскрешённые каким-то образом обрели способность свободно разгуливать при свете дня.
— Давно, — признался он, не отрывая глаз от живописного неба впереди.
— Я тоже уже не помню, — хотя в моём случае дело не в каких-то магических препятствиях. У меня просто не было времени. И даже не знаю, что из этого печальнее.
Между нами повисла долгая тишина, но в ней не было ни неловкости, ни напряжённости. Я бы даже сказала напротив. Впервые за долгое время я чувствовала спокойствие, проживая момент в настоящем.
Конечно, мы не могли оставаться в молчании весь вечер. У нас ещё были важные вопросы для обсуждения.
— Так ты расскажешь мне о своей прародительнице? — собравшись с духом, спросила я. — Как, ты сказал, её зовут?
— Я не говорил.
— Очень смешно, — сухо парировала я.
— Её зовут Присцилла.
— И?.. — я сделала круг ладонью, ожидая продолжения.
Он помедлил, всё ещё смотря на солнце, медленно ускользающее от мира.
— Да нечего тут особо говорить, любимая. Она была заклинательницей, до того как её обратили, и, если уж на то пошло, она достаточно сильна, чтобы заблокировать магию сестёр Родерик.
— Тёмная Заклинательница?
Доминик мотнул головой.
— Она действует сама по себе.
— О, ну, так это же хорошо? Если она не служит Тёмному Легиону, то может захотеть нам помочь.
— Она поможет. За определённую цену.
— Ну офигеть, — я раздражённо выдохнула, и прядка, упавшая на лицо, взлетела. — Могу предложить восемьдесят баксов.
— Речь не про деньги, любимая. Она предпочитает, чтобы расплачивались делом или телом.
Холодок пробежал по спине. Мне уже не нравится эта Присцилла.
— В каком смысле «телом»?
— Не забивай голову, ангел, — он снова посмотрел мне в глаза, и впервые в их тёмных глубинах я увидела цвет. При свете уходящего солнца они выглядели почти янтарными. — Если до этого дойдёт, вопрос оплаты я возьму на себя.
Что-то меня не воодушевляет идея сделки с Присциллой и расплата телом.
Особенно если речь о его теле.
— Вы были вместе? — выпалила я и проглотила мерзкое послевкусие слов на языке.
Уголок его губ слегка приподнялся.