Инфекция
Шрифт:
Хотя большую часть времени ей приходилось убирать за людьми их дерьмо, она гордилась званием офицера полиции и любила свою работу. Потом мир рухнул, и она еще сильнее ощутила всю важность своей профессии. Отчасти была даже рада быть копом в мире беззакония. В стране слепых, одноглазый — король.
Выжившие разделили солонину, приготовленную на печке Колмана, с тушеными помидорами и жаренным коричневым рисом, поданную на листах бумаги. На десерт были консервированные груши. Поскольку их уже тошнило от консервов, и они истосковались
После ужина Пол зажег сигарету и курил в тишине, пока другие по очереди мылись влажной губкой за ближайшей машиной. Уэнди, сердито сопя носом и с трудом сдерживая слезы, включила радиоприемник.
— … не проверка, — говорил успокаивающий, монотонный, мягкий голос с британским акцентом. — Это экстренное сообщение. Это не проверка. На сегодняшний день уровень угрозы национальной безопасности максимальный. Оставайтесь дома. Подчиняйтесь местным органам власти. Избегайте подозрительных и агрессивно настроенных лиц.
По одному все выжившие стали повторять за диктором, — при встрече с военными подразделениями или представителями полиции, положите руки на голову и медленно и спокойно подойдите к ним. Не пытайтесь сами вершить правосудие. Уважайте жизнь и частную собственность…
Сержант выключил радио. — Думаю, все согласятся, что сегодняшний день такой же плохой, как и вчерашний.
Все хмуро кивнули.
— Зато, Сержант, — сказал Пол, — Можно с уверенностью сказать, что мы все еще живы. Я бы сказал, что это удача.
— Аминь, Преподобный, — сказал Малец.
Энн вернулась с помывки и слегка толкнула локтем Мальца.
— Вот тебе новая зубная щетка.
С улицы донесся вой Инфицированных и топот сотен ног. Вдали гремели выстрелы и раздавались крики. А потом стало так тихо, что каждый услышал стук своего сердца. В тусклом свете фонаря Этан взял у Уэнди таблетку снотворного и, не запивая, проглотил ее. Он лежал на своей скатке в футболке и шортах и вспоминал свой последний разговор с женой и ребенком, потом снотворное подействовало. Его последней связной мыслью, прежде чем он провалился в глубокий сон, было смутное воспоминание о греческом мифе о братьях, Сне и Смерти.
Его кошмары были изнурительным испытанием зловещими цветами и ощущениями, крайними проявлениями добра и зла, и символами вины. Наконец ему приснился теплый вечер у них дома, жена румяная и счастливая в вишневом халате, сидящая в кресле-качалке у детской кроватки, с их дочерью на коленях. Семейный ритуал подготовки ко сну. Но тут стены потемнели, закоптились от сажи, покрылись надписями и фотографиями пропавших детей. В окне, за головой жены, появилось пулевое отверстие. Но она по-прежнему улыбалась, вдыхая запах волос дочери, но вдруг лицо ее посерело, рот и подбородок почернели. Его маленькая девочка
Жена лизала дочери затылок, будто чистила ее. Будто пробовала на вкус.
ФЛЭШБЭК: Этан Белл
Девять дней назад Этан проснулся в пустой кровати, сердце колотилось в груди. Он нашел жену в ванной, с открытым ртом красящую тушью ресницы, а Мэри сидела на полу и подражала ей. С начала эпидемии три дня назад, он стал замечать за собой, что паникует, если не знает, где его семья. Его мучили кошмары, в которых его жена и ребенок падают и кричат. Он старался не думать о своих учениках, с которыми случилось такое.
— Хочу кофе, — сказал он. — Куда собираешься, милая? — Он помахал рукой и улыбнулся дочери. — Привет, Мэри!
— На работу, — сказала Кэрол. — Я работаю сегодня.
— Привет, папочка, — сказала Мэри.
— Но до четверга вы не работали.
— Сегодня четверг, Этан.
— Нет, — сказал он, потом широко улыбнулся Мэри, которая вдруг уставилась на него, заметив его огорчение. — Сегодня ты тоже должна остаться дома. Так многие делают.
— Этан, мы уже говорили об этом, — сказала его жена, искренне улыбнувшись ему. — У нас у всех крыша едет, но нужно как-то жить дальше. Слишком многое не ясно. А нам нужны деньги. Мы должны что-то кушать.
Мэри сказала, — Не разговаривайте.
— И школы все еще закрыты, — отметил он.
— Им нужно место для «крикунов».
— Не называй их так.
Кэрол фыркнула. — Ты действительно хочешь, чтобы я называла их СВЦЭЛ?
— Ты должна проявлять чуточку уважения, вот и все, — проворчал он.
Синдром внезапной церебрально-эпилептической летаргии, или СВЦЭЛ, был более официальным, хотя и слишком обобщенным, термином, широко используемым учеными для определения таинственной болезни. Кроме названия, ученые знали о ней очень мало. Некоторые говорили, что она напоминает болезнь Минора, своим внезапным приступом боли и параличом, вызванным кровоизлиянием в спинной мозг. Некоторые хотели изучать синдром взрывающейся головы, другие — эпилепсию лобной доли, третьи — заболевания, связанные с деятельностью внутреннего уха. Группа ученых написала письмо президенту, требуя повсеместного взятия проб воздуха, почвы, воды и анализов у людей, на предмет неизвестных нанотехнологических реагентов, предупреждая, что худшее еще впереди.
Одинаково приводили в замешательство непрерывные экзотические симптомы, проявляющиеся у некоторых жертв новой болезни. Эхолалия, например, неосмысленное повторение слышимого. Эхопраксия, повторение движений других людей. И в некоторых случаях, «восковая гибкость», когда конечности жертвы застывают в приданном положении, будто сделанные из воска. Никто не мог объяснить, почему у одних есть эти симптомы, а у других нет, так же никто не мог объяснить, как болезнь выбирает своих жертв, и как она смогла распространиться по всей планете за один день. Реальных фактов было очень мало, зато были сотни теорий, пытавшихся объяснить эти факты.