Инфекция
Шрифт:
Металлические щелчки получались от украшений. Браслетов, часов и обручальных колец.
Выжившие задавали себе вопрос. Все ли уже уничтожено, ради чего они хотели жить? Может ли это вырасти снова, если дать ему время и подыскать подходящее убежище?
Выжившие легко приспосабливались ко всему. Люди, которые делают буквально все, чтобы остаться в живых, не доверяют другим. Но чтобы путешествовать по дороге, нужно держаться бандой, а для ежедневного выживания, как в их случае, банда должна действовать как единый защитный организм. Каждый из них был проверен в «мокром» деле. Они знали, что если кто-то из них облажается, погибнут все. Сейчас, после всего, через что им
Теоретически, они направлялись в детский госпиталь. У них есть «Брэдли», оружие, и иллюзия безопасности, пока гудит двигатель, и крутятся гусеницы. Однако им нужны припасы, особенно вода и топливо. Им нужно найти место, не тронутое Инфекцией, где они смогут передохнуть. Просто у них уже не было сил драться. Можно выиграть множество сражений, пока не начнешь понимать, что проигрываешь.
Они почувствовали какой-то неуловимый сдвиг в атмосфере, какой-то внезапный перепад температуры. Это снаружи пошел дождь. Барабанный стук постепенно смолк. Инфицированные потеряли к их машине интерес и перестали стучать по ней кулаками. Воздух наполнился жалобными криками, тающими в шуме дождя.
Только Энн не напоминала сплошной оголенный нерв. Она сидела сзади, у выхода, напротив женщины-копа. Это место считалось у выживших почетным, так как тот, кто там сидел, первым покидал машину, и последним в нее садился. Остальные восхищались ее хладнокровием и пытались ей в этом подражать. Сержант может и был командиром «Брэдли», но лидером все считали именно Энн, потому что она была для них примером. А без снайперской винтовки в ее твердой руке, они давно были бы уже мертвы.
На левой щеке у нее было два длинных шрама, на правой — один короткий, свежий. Выжившие считали ее бывшим военным, с романтическим и бурным прошлым. Энн не рассказывала никому о своем сильном чувстве, что когда-нибудь они все-таки закончат свое путешествие и найдут место упокоения, где будут в настоящей безопасности. Она вот-вот могла разразиться долгим, оглушительным криком вины, страха и боли.
Несколько часов назад они нашли отряд Сержанта на парковке «Уол-марта». Изуродованные, будто в автокатастрофе, солдаты лежали вокруг какого-то большого, странного прибора, окруженные ковром из мертвых, опутанных колючей проволокой Инфицированных. Мертвецы лежали, уставившись в небытие широко раскрытыми глазами. Многие тела сильно обгорели и источали тошнотворный сладковатый запах жареного мяса. Куски обугленной одежды, застрявшие в колючей проволоке, трепетали на ветру. Несколько Инфицированных слепо бродили среди останков, объедая человеческое мясо, кто с оторванной руки, кто с ноги. Вороны закричали, словно протестуя, когда к ним на скорости сорок миль в час приблизился «Брэдли». В последний момент огромная стая птиц взметнулась в небо, роняя кусочки мяса из окровавленных клювов.
Сержант несколькими пулеметными очередями снял несколько Инфицированных. Выбравшись наружу, он предостерег выживших, чтобы те не наступали на тела.
— Конечно, — заверили его. — Мы уважаем мертвых.
— Дело не в уважении, — сказал он. — Эти трупы разлагаются. В телах образуются газы. Видите, как они вздулись? Они могут лопнуть и брызнуть на вас жидкостью. И вы заболеете.
Шесть дней назад из «Брэдли» высадился отряд из шести солдат, которым на три часа была предоставлена полная свобода действий. Сам бронетранспортер из-за проблем с рулевым управлением был отправлен на ремонт. Солдаты испытывали на Инфицированных нелетальное оружие, использующее технологию «активного предотвращения». Они
Прибор выглядел как большой ковш, закрепленный на баскетбольном щите. Это был передатчик, который испускал энергетические волны, проникающие сквозь кожу и вызывающие ощущение сильного жжения. Идея была следующая: Человек, подвергавшийся его воздействию, рефлексивно старался избегать лучей и подчинялся. С Инфицированными это не сработало. Они лишь впали в бешенство и атаковали, пока у них не начала гореть кожа. Они продолжали нападать, пока не попадали на землю.
За солдатами послали другой «Брэдли», но до них он так и не добрался. К тому времени, когда он отправился выполнять свою миссию прикрытия, солдаты уже были мертвы, и бронетранспортер перебросили в другую точку. Сержант знал это, но хотел увидеть все своими глазами. Те мертвые парни были его людьми. Они служили вместе в Афганистане. Он положил руку на сердце (жест уважения, который он перенял у афганцев), и собрал их жетоны.
— Этот прибор должен быть направлен так, чтобы вызвать чувство жжения от шеи по всему телу, — сказал он остальным. — Видите, под каким он установлен углом? Это не случайно. Солдаты сделали это в отчаянии. Они пытались сжечь у зараженных роговицы глаз. Пытались ослепить их.
— Можно взять эти пушки? — спросили его. — Научишь нас ими пользоваться?
— Я слышал, что испытание другого акустического оружия дальнего действия, в Филадельфии, тоже провалилось, — продолжил Сержант. — Это устройство должно было вызывать сильную боль в ушах с помощью определенной звуковой частоты, но на самом деле лишь привлекло Инфицированных. Они пришли сотнями, уничтожили само устройство и установивший его отряд. Гиблое дело.
Вдали поскуливала стая собак. Кто-то дал короткую очередь из автомата, похожую по звуку на треск фейерверка.
— Нелетальное оружие тут не работает, — добавил Сержант. Единственное, что может остановить этих ублюдков, это ружье, и желание его использовать.
Бронетранспортер, визжа гусеницами, влетел в пробку из брошенных машин. Его двадцати пяти тонный корпус отбросил в сторону минивэн и в лепешку смял перед какого-то спорткара. На орудийной башне, рядом с дулом пулемета, было аккуратно выведено белой краской слово «Огнестрел». Машина снесла двух Инфицированных, отшвырнув их в красный туман улицы. Миновав поворот, она остановилась, урча мотором. «Брэдли» заполнил собой всю улицу, окруженный с флангов лавками и малоэтажными зданиями. Экипаж из трех человек просканировал в перископ унылый, затянутый дымкой, пейзаж разрушенного города. Дождь закончился, и снова выглянуло солнце.
В заднем отсеке выжившие съежились и зажмурились. Остановка это плохо. Они сжали оружие побелевшими пальцами. Сержант протиснулся к ним в отсек и сел на корточки, истекая потом в своей форме и шлеме. Командир был крупным мужчиной, отчего тесный десантный отсек казался еще меньше. Он всегда смотрел на Энн, если хотел, чтобы гражданские что-то сделали. Так и на этот раз. Похоже, у них было какое-то молчаливое соглашение насчет разделения полномочий.
— Там аптека, — сказал он. — Как выйдите, налево.
— Закрыта?
— Отсюда не видно.
— Следы взлома?
— Дверь вроде в порядке, и окна целы.
— То есть, повреждений нет.
— Следов вандализма, пожара или наводнения я не видел.
— Наверно, все уже обчистили.
— Да, нет. На полках, похоже, еще кое-то есть.
Некоторые выжившие позволили себе улыбнуться. Лавка не была ни разграблена, ни разрушена, поэтому они смогут сделать припасы. Не все, что им нужно, но хоть что-то. Каждая полезная вещь найдет свое место.