Инфекция
Шрифт:
Открытый рынок был построен на месте старой барахолки Кэштауна, на окраине города, и служил жителям лагеря самым лучшим местом для гуляния. Располагающийся теперь посреди бескрайних трущоб лагерь был опоясан с запада елочными гирляндами и висящими на проводах между столбов, лампочками, а с востока — одним из грязных каналов Фемавилля. Когда-то эти каналы были частью оборонительной системы укрепленных кольями траншей, вырытых вокруг старого города первыми поселенцами для сдерживания Инфицированных. Потом они стали медленно зарастать, колья пустили на дрова, а сами ямы заполнились дождевой водой. Деревянные доски служили мостами над вонючими каналами,
Тодд осторожно бродил среди людских толп, разглядывая разложенные на столешницах изделия, как моряк, пробующий ногой прочность палубы. Он не привык к большому скоплению людей. Особенно к такому, где почти все носили оружие — пистолеты, топоры, молотки или бейсбольные биты. Люди здесь были злые, отчаянные и пахли страхом. Он чувствовал себя среди них уязвимым и каким-то потерянным. Странное чувство, когда все друг друга знают, и понимают, что ты для них чужой. Он будто снова вернулся в школу.
— Брось, старина Тодд, — сказал он сам себе. Тут всем на тебя наплевать. У всех свои проблемы.
Одни продавцы рядом с ним громко рекламировали свой товар, другие же торговались с покупателями или отгоняли детей и нищих. Здесь торговали аккумуляторами, свечами, спичками, презервативами, сигаретами, лосьоном для рук, ножами, швейными нитками, специями, дровами и коробками с бесполезной электроникой. Сырьевые товары, раритеты, и много всякого хлама. Цены зависели от желания продавцов — доллары, золото, услуги в натуральной форме, бартер — и рынок, явно, процветал. Капитализм, как земля, пребывает вовеки. Самой популярной формой обмена являлся, похоже, бартер. Один торговец продавал игральные карты, настольные игры и игральные кости, но в обмен за свой товар принимал только сигареты.
Рядом стояла очередь в биотуалеты. Люди разразились спонтанными аплодисментами, когда по дороге проехал грузовик с аварийным генератором в кузове. Электричество означало прогресс. Двое людей в оранжевых комбинезонах вытащили из одного из биотуалетов нижнюю секцию, в которой размещался резервуар с нечистотами, загрузили ее на тележку, и откатили к фургону, запряженному лошадью.
Тодд понял, что больше всего люди нуждаются в электричестве. А еще в водопроводе. В трущобах, где он жил, он видел, что люди везде пользовались автомобильными аккумуляторами, иногда соединенными в батарею, чтобы с помощью адаптеров обеспечивать питанием устройства постоянного и переменного тока. Один предприимчивый механик соединил проводом две свои машины и зарабатывал тем, что заряжал подсевшие аккумуляторы. Воду же можно было получить, отстояв огромную очередь к городской цистерне с водой.
Тодд прогуливался между палатками, отмечая для себя, что народ покупает и продает. Водоочистители, детские принадлежности, витамины, тампоны, пропан, бельевые прищепки, туалетная бумага, садовые семена, оружие и боеприпасы. Сахар, порно журналы, шоколад, клейкая лента, спрей от насекомых, соевый соус, велосипеды, ножницы, кофе и чай, свечи, джинсы, спички, бритвенные наборы, конфеты, сигареты, жевательный табак, консервные ножи, стиральный порошок. Маленькие частички комфорта и цивилизации. Кусочки погибшей Америки, в большинстве своем ненужный хлам. Товары из других, более не существующих стран. Предметы потребления, ставшие пережитками прошлой эпохи.
В магазине стоянки для
С другой стороны, что-то типа свечей подошло бы идеально.
— А ты кто такой будешь?
Он повернулся и удивленно заморгал, поняв, что с ним разговаривает девушка. Время словно замедлилось, когда их глаза встретились. Сердце у Тодда учащенно забилось. Это было изящное существо, с белой, как лист бумаги кожей, и копной длинных, вьющихся, огненно-рыжих волос, львиной гривой обрамляющих ее голову. На вид ей было лет пятнадцать или шестнадцать, то есть как ему. У нее был озорной ротик, нос кнопкой, и голубые глаза с искринкой, сквозившие женским безрассудством.
— Я Тодд, — вдруг сказал он.
— Я Эрин, — сказала она. — Я спросила, что ты здесь делаешь.
— Собираюсь стать продавцом, — ответил он ей. — Хочу торговать кое-чем.
— Правда? Тогда ты обязательно должен меня нанять.
Тодд рассмеялся. — Почему это я должен?
— Ты новенький. А я могу показать тебе, что здесь к чему, чтобы тебя не надули.
Он перестал смеяться. — А откуда ты знаешь, что я новенький?
Она окинула его снисходительным взглядом. — А про банды ты знаешь? Они будут собирать с тебя дань.
— Сколько я должен им отдавать?
— Нисколько, балбес, — сказала она. — Это просто развод. Если продавцы платили бы каждой банде, то рынка бы не было. Они тебе ничего не сделают. Продавцы присматривают друг за другом, и все здесь вооружены до зубов. Ты не рад, что я тебе это рассказала?
— Да, рад, — согласился он.
— Тебе нужен кто-то, — сказал она. — Каждый день тебе придется получать воду, дрова, и готовить еду. Раз в неделю тебе выдают паек и разрешают принять душ. На торговлю остается не так уж много времени. У всех этих продавцов есть помощники.
С этим аргументом ему пришлось согласиться.
— Ты можешь делать это все для меня? — спросил он ее.
Она пожала плечами. — Я и так это делаю для себя, но могу поработать за отдельную плату.
— А что ты хочешь взамен?
Улыбнувшись, Эрин наклонилась к нему поближе, от чего сердце у него учащенно заколотилось.
— Я хочу кое-чем заняться, — прошептала она ему прямо в ухо.
В школьном спортзале было жарко, людно и душно. Усталые волонтеры и профессиональные чинуши лихорадочно заполняли за столами какие-то бумаги, которые никто никогда не будет читать и выдавали-получали плохо отпечатанную на мимеографе информацию, которая мало кому пригодится. В основном люди приходили сюда за какими-то решениями, которые здесь явно были в дефиците. Поварившись несколько дней в этом соку в попытках разыскать семью, Этан стал смотреть на этот центр обработки данных как на блошиный рынок для умирающего правительства. Одна большая полная распродажа. Ожидая, когда назовут его номер, он бродил среди столов, пока, наконец, не остановился перед опрятным молодым человеком, сидевшим под американским флагом и табличкой с надписью «Информация о Расселении».