Инфаркт
Шрифт:
От Сиромах к Веселому. На разъезде Витька притормозил, чтобы свериться с картой. Тимур опустил окно и тут же выскочил из машины, раскинул руки:
— Нет, ну вы посмотрите!
Справа тянулся лесок и в еловых кронах пели птицы. Слева открывался луг, идущий вниз, к реке, которой не было видно, только вереница далеких ив — и еще подробная карта — указывала, где она должна быть.
— Ну, поехали, — сказал Игорь.
— Игореха, ты когда в последний раз на природе был?
— Поехали, я сегодня вечером обещал Катьку выгулять. Она и так злится, что не взял ее на свадьбу.
Витька
— Санька на нас обиделся, — сказал Тимур.
— Хрен с ним, — отозвался Витька.
— Ругаю себя, что вообще поехал, — пробормотал Игорь. — Еще эта телка пристала…
— Знал бы, когда собирать своих бабочек, а когда придержать.
Игорь вздохнул. Он был смугл, черноволос и до неприличия голубоглаз; хуже — он был невыносимо обаятелен. Когда он улыбался большим жестким ртом, на щеках его, покрытых вечной мужественной щетиной, залегали ямочки. Катька была у него, кажется, четвертая постоянная подруга и ревновала отчаянно. И правильно делала. Более того: Санькина невеста, а на самом деле гражданская жена, тоже когда-то спала с Игорем, еще во времена студенчества, но только один раз. Санька не знал, слава богу.
Сегодня ночью Игорь на чем свет ругал себя, что поехал на эту свадьбу. Но с утра, с того момента, как они нашли заправку, его досада понемногу начала протухать — и теперь, на солнышке, совсем протухла, уступая место благодушию.
— А все-таки славно, — Тимур будто прочитал его мысли. — Когда бы еще мы собрались и рванули вот так, вместе, на Антошкином джипе? Чтобы утром пить кофе на заправке? Чтобы смотреть на эти поля… Вы поглядите, какая красота!
Солнце начинало припекать. Антоша спал в машине, подложив под голову свернутый пиджак.
— «Ха-ра-шо, все будет харашо!» — гнусаво запел Витька, и в его пение вдруг вплелось далекое слабое поскуливание.
Дно глубокой ямы было засыпано мусором, стенки почти отвесные. Здесь, кажется, добывали песок, потом собирались хоронить отходы, потом бросили все как есть. На донце трехметровой западни сидел, затравленно глядя вверх, щенок дворняги — тощий, неопределенно-серого цвета, давно впавший в отчаяние. Увидев наверху людей, он заскулил и одновременно зарычал, вжимаясь в землю.
— Опа, — сказал Витька.
— Я спущусь и его вытащу, — сразу предложил Тимур.
— А если он тебя цапнет? — Игорь присел на корточки. — Просто с перепугу. Он же дикий. А тебе потом уколы от бешенства.
— Что ты предлагаешь?
— Во-первых, у нас где-то были остатки колбасы позавчерашней. Он поест и подобреет. Во-вторых… у Антоши в багажнике лестницы, конечно, нет?
— А еще чего вам? Лестница, лебедка, бетономешалка… У меня тут не строительный заводик!
Пес ловил куски колбасы на лету. Он был очень голоден. Наверняка сидел здесь уже несколько дней.
— И как этот дурень туда свалился?
— Все мы бываем дурнями, — философски изрек Игорь. — Если спустить туда толстую ветку…
— Это
— И кто будет обвязывать?
— Хлопцы, — сказал Витька. — Это не болонка. Это серьезный собачий мужик. Он выйдет сам, ему просто надо организовать еще одну ступеньку. Взять доску, привесить, как качели, на две веревки… Веревка-то у тебя найдется, Антон?
Операция по спасению пса заняла полчаса, никак не меньше. Животное проявило прямо-таки академическую сообразительность — при виде старой покрышки, спустившейся сверху на веревках, пес моментально сориентировался, доскочил до новой опоры, подтянулся, прыгнул, упал животом на край ямы и через секунду уже несся прочь, не оглядываясь на спасителей и не собираясь благодарить. Энергию ему давала любительская колбаса, позавчерашняя, но еще вполне пригодная.
Все четверо пришли в удивительно благодушное состояние. Игорь помог Антоше свернуть трос; посмеиваясь, потягиваясь, отряхивая ладони, вернулись к машине. Солнце поднялось еще выше, птицы пели над дорогой, над лесом и над лугом, где таяла, исходя дымком, роса.
— Давай спустимся к речке и искупаемся, — предложил Игорь.
— Там курице по колено, — Витька почесал грудь. — Поехали, ладно.
— Я спать хочу, — Антоша снова забрался на заднее сиденье. — А вы делайте, что хотите.
— Поехали, — согласился Тимур.
— Эх, — признал Игорь. — Надо ехать.
Джип свернул на развилке и покатил от Веселого к Пятичам и дальше согласно карте. Витька смотрел на дорогу. Игорь рядом с ним задремал. Антоша спал как младенец, сопя и шевеля губами. Тимур, сбросив туфли, подтянул колени к животу и задумался о красоте земли — о том, как прекрасны луга, и далекие лесополосы, и кружащие над ними большие птицы, и маленькая церквушка на пригорке, и старое кладбище с покосившимися оградами…
Тут Антоша закричал, да так, что Витька чуть не выпустил руль.
— Ты че, придурок?!
Джип притормозил. Антоша сел, вращая глазами, и видно было, что он не шутит и не притворяется: что-то в его сне было такое, что крик вырвался сам по себе.
— Антон, — Тимур хорошенько тряхнул его за плечи. — Ты чего?
— Ой, блин, — жалобно сказал Антоша. — Отравился я, наверное, их поганым самогоном.
Витька ругнулся и снова начал набирать скорость.
— Мы все их самогон пили, — рассудительно заметил Тимур. — И незачем так орать.
Антошу передернуло. Он потер лицо, обхватил себя за плечи, будто замерзая — хотя в машине было душно:
— Явственный такой кошмар. Как наяву. Будто мы ночью на каком-то старом кладбище, могилы проваленные, крестов нету, а столбики такие…
Тимур и Игорь переглянулись.
— Алкоголик, — нежно сказал Витька. — Ты что, не помнишь, где мы ночью смородину жрали с куста? Где тебя рвало, а Тимурка…
— Ну, перестань, — дернулся Тимур.
Антоша мучительно заморгал:
— Я, это… Помню, как у невесты туфлю украли, а потом — сразу мы кофе пьем на бензоколонке. Такой, понимаете, монтаж…