Инфаркт
Шрифт:
И быстро удалился в темноту, крикнув напоследок:
— Я сейчас!
Тихонько и нежно, пробуя голос, запела утренняя птица. Проступили очертания тополей у дороги; наметились, пока только контуром, далекие холмы, поросшие лесом.
Пустая пачка сигарет, брошенная в траву, забелела во мраке ярким четырехугольником.
— Рассвет, — Витька докурил до самого фильтра. Один за другим на землю полетели два огонька и погасли, зашипев, в росе.
— Ну, где он там, водила наш?
— В принципе, — сказал Игорь, — я уже сам почти протрезвел, могу
— Так что, мы его тут бросим? — Витька сдержал раздражение. — Тимур! Эй, Тиму-ур!
Откликнулся далекий голос, мол, скоро-скоро, оставьте меня в покое. Антоша дремал, привалившись к колесу, вздрагивая от утренней прохлады. На его костюм легла роса — как на траву и на листья смородины.
— Куда это мы заехали? — Витька огляделся. — Хорошо Антохе на джипе, посадка высокая, а то моя тачка на этих камнях давно бы пузо себе продырявила… Антоха! Вставай! Праздник закончился!
Антон ответил мычанием.
Игорь снова закурил. Вместо черной тьмы вокруг была теперь серая муть. Туман поднимался от земли, с каждой минутой становясь гуще. Очертания далеких холмов снова пропали.
— Нелетная погода, — пробормотал Витька. — Пить охота, хоть росу с листьев слизывай. Ти-има!
В тумане ответ прозвучал глуше. Витька двинулся на звук, оступаясь, матерясь вполголоса, обходя выступающие из земли не то пни, не то…
Он присмотрелся.
Прямо перед ним — вернее, под ним, на земле — обнаружилась поваленная оградка, не крашенная много лет. Прутья проржавели. Надгробие ушло в землю почти полностью, только края торчали.
— Вот зараза…
Витька огляделся. Отовсюду из тумана проступали надгробия, позеленевшие, поросшие мхом. Нигде не было крестов: советские могильные камни походили на гробы, вставшие дыбом. Кое-где на очень старых обелисках темнели звезды из фанеры, редко — жестяные, с остатками краски-серебрянки.
Он вернулся к машине одновременно с Тимуром. Тот был бледен, лицо светилось в полутьме, как полинявшая луна:
— Это кладбище. Какого лешего нас сюда занесло?!
— Ты же нас сам сюда завез, — сказал Игорь укоризненно.
— А я знал? Я пьяный за руль вообще никогда не садился, так нет, вы пристали — едем, едем…
— Едем, — сказал Витька.
Рассветало с небывалой скоростью. Проявился джип и смородиновые заросли на краю старого кладбища. Маленькое, поросшее сорняком, оно выглядело поразительно, космически забытым: как будто и дети, и внуки, и правнуки здешних покойников исчезли с лица земли, а вместе с ними исчезла и память. В отдалении, откуда вернулся Тимур, высился каменный обелиск.
— Паршиво получилось, — сквозь зубы признался Тимур. — Сел я вроде как на пустыре, пока сидел — прояснилось, вижу — вокруг кладбище, оборачиваюсь — а за спиной у меня вон тот здоровенный памятник, и я как раз под ним.
— Забудь, — коротко отозвался Витька. — Покойникам все равно.
Они подобрали Антошу, который снова задремал, и пристроили на заднем сиденье. Потом Тимур сел за руль, задним ходом съехал на проселочную дорогу,
В пять утра они обнаружили магазинчик на краю села, но тот был закрыт наглухо, стучи не стучи. В полшестого добрались до заправки, где слыхом не слыхивали о безалкогольном пиве, а из бензина имелись только девяносто восьмой и дизель. Купили воды, жадно выпили каждый по бутылке, прикупили кое-чего на дорогу. Потом взяли кофе в автомате и приободрились.
— Вечером заправлялись, — сказал оживший после кофе Антоша. — Тим, посмотри — там должен быть чуть ли не полный бак.
— Хватит, — сказал Тимур. — Потом найдем еще заправку.
Сонная девушка за прилавком, поначалу равнодушная, приободрилась тоже: заулыбалась, очень мило зарумянилась, и видно было, что ей приятны гости, особенно Игорь.
— Энергии нет, — с сожалением сказал Игорь, когда все вернулись в машину. — Нет у меня, братцы, куражу в шесть утра после гулянки. А девочка хоть и простенькая, но такая живая…
— Слетаются они на тебя, — проворчал Витька. — Как мухи.
— Вот еще, — Игорь обиделся. — Почему — как мухи? Известно, на что мухи летят… Как бабочки!
— Не завидую твоей будущей жене, — сказал Тимур.
Игорь скорчил рожу:
— Ни слова о женитьбе, женах, свадьбе, а то Антошу опять стошнит.
— При чем тут я, — сказал Антоша.
Полностью разошелся туман. Взошло солнце; в траве у заправки лежали две собаки, подставив солнцу бока, с видом совершенного счастья на мордах.
— Умение радоваться жизни — внутреннее свойство, — глубокомысленно заметил Тимур. — Вот, казалось бы, наблюдаем бездомных кабысдохов со сложной судьбой. Но радость — величина абсолютная, эти псы сейчас счастливее меня, у которого есть дом, и работа, и, между прочим, карьерные перспективы.
— Мужики, давайте встанем на обочинку и поспим, — Антоша мучительно зевал, похожий на Щелкунчика, прикрывшего пасть ладошкой.
— Я домой хочу, — сказал Витька.
— И я, — поддержал его Игорь. — Я помыться хочу в нормальном душе.
— Да и кто тебе мешает спать, — добавил Тимур. — Витька за руль сядет.
— Ладно, — Витька потянулся. Несколько лет в своей разнообразной жизни он работал таксистом и обожал междугородние, «дальнобойные» заказы. — Дрыхните, сынки, как устану — разбужу кого-нибудь.
И он рванул с места, взвизгнув колесами, чтобы напоследок порадовать «королеву бензоколонки». Солнце поднималось выше, и окрестный пейзаж становился с каждой минутой теплее и ярче.
От Гулятичей к Сиромахам. В населенных пунктах Витька только чуть-чуть сбрасывал скорость. В воскресенье, в седьмом часу утра, жизнь кипела: вдоль обочины гнали коров. Катили на велосипедах мальчишки с удочками. Вдалеке звонил церковный колокол, его звук призрачно стелился над лугами, над холмами, над дорогой.