Индейская страсть
Шрифт:
Обернувшись, Келли увидела стоявшего рядом Ричарда Эштона. На его лице играла самодовольная ухмылка.
– Ну-ну, мисс Макгир, – протянул молодой человек, не меняя выражения лица. – Как поживаете в этот прекрасный денек?
– Благодарю, мистер Эштон, вполне хорошо.
– О, как официально, – ухмыляясь, процедил Эштон. – Слышал, вы собираетесь замуж за этого полукровку, или мои сведения не точны?
– Что ж, коли так? Это, поверьте, не ваше дело.
– А вот тут-то вы и ошибаетесь, это как раз мое дело. Вы не можете за него выйти.
– Господи, да кто вы такой,
– Боже, какие эмоции! А он знает, жених этот ваш, кто вы такая? Знает, кем была ваша мать? Подозревает ли, что она была любовницей его отца?
– Да как вы смеете?!
– Ах ты шлюшка! Думаешь, если выйдешь за богача Страйкера, люди забудут, кто ты такая? – С этими словами Ричард крепко схватил ее за руку и с силой притянул к себе. – Слушай меня внимательно: я хочу тебя, и ты будешь моей. Прямо сейчас.
– Нет! – Келли попыталась вырваться, но он крепко держал ее. – Отпустите меня!
– Нет, пока до конца не разберемся с этим делом.
– Ты уже разобрался, дружок.
Услышав голос Калеба, Ричард резко обернулся.
– Отпусти ее, – спокойно произнес метис.
– Эта девушка чересчур хороша для таких, как ты, – заявил Эштон.
– Да уж, с этим не поспоришь.
Калеб спрыгнул со скакуна и накинул поводья на столбик.
– У тебя неважно с памятью, Эштон. Насколько я помню, я уже предупреждал тебя, чтобы ты близко не подходил к мисс Макгир.
Взгляд Калеба метал молнии, но, как ни странно, Эштон продолжал стоять на своем:
– Не надо меня пугать, охотник, я тебя не боюсь.
– А следовало бы, – процедил Калеб, с презрительной ухмылкой разглядывая молодого повесу.
Ричард Эштон был молод, богат и изнежен. Судя по внешнему виду, ему никогда не приходилось держать ничего тяжелее бокала с вином.
В надежде, что кто-нибудь вступится за него, он посмотрел направо-налево, но, на его беду, кроме них, никого на улице не было. Он судорожно сглотнул, припомнив, что ненавистный метис прилюдно угрожал высечь его так, что он запомнит на всю жизнь, если он еще хоть раз пристанет к Келли.
Эштон уже собирался отступить – к чему дразнить разъяренного волка? – когда из магазина Онхауза и Донована вышли Рой Гэйнс и Дэвис Карлсон. Увидев Калеба, с недвусмыслимой угрозой наступавшего на Ричарда, они остановились.
Страйкер заметил их краем глаза и инстинктивно понял, что эти двое особой опасности не представляют.
Вновь сосредоточившись на Эштоне, он проговорил:
– Отойди от нее.
Ричард встретился взглядом с холодными стальными глазами ненавистного метиса, и вдруг его охватила паника. Непроизвольно на ум пришли известные всем в округе истории, связанные с этим человеком, – о снятых скальпах, ужасных увечьях, хладнокровных убийствах.
– Ты что, плохо слышишь? Я сказал – отойди от нее, – повторил Калеб и подошел еще ближе.
Эштон сжал зубы, но все же отпустил Келли. Он бросил отчаянный взгляд на Роя и Дэвиса, но те явно не собирались вмешиваться.
Калеб схватил Ричарда за отвороты рубашки и припечатал к стене магазина.
– Предупреждаю в последний раз:
– Катись к черту, – огрызнулся Эштон и с проворностью, поразившей всех, в том числе и его самого, выхватил из заднего кармана крупнокалиберный пистолет.
Резкий хлопок эхом отозвался в тишине.
– Ричард! – воскликнула Келли. – Что вы сделали?
– Это… это не я… – покачал тот головой, недоуменно переводя взгляд с побледневшего лица метиса на Келли. – Клянусь, я не спускал курок!
С минуту Страйкер продолжал стоять, сжимая в кулаке рубашку Ричарда. Словно издалека он услышал крик Келли…
Громко выругался Гэйнс…
Дэвис Карлсон побежал по дощатому настилу – он звал доктора Мэйнэрда…
Калеб уставился на револьвер в руке Эштона. Дуло не дымилось; стрелял кто-то другой.
Борясь с обволакивающей его темнотой, он прошептал имя Келли, а потом все исчезло.
Келли сидела возле кровати, сложив руки на коленях, и прислушивалась к тяжелому дыханию Калеба. Он лежал на животе, повязка, опоясывающая спину, выделялась белизной на бронзовой коже. Доктору Мэйнэрду удалось остановить кровотечение, после чего Рой и еще один человек, чьего имени Келли не знала, перенесли Калеба в коляску и отвезли в особняк.
С момента происшествия прошло уже больше двух часов, но Калеб все не приходил в сознание. Доктор Мэйнэрд объяснил Келли характер повреждения медицинскими терминами, пока обрабатывал рану, но это мало что проясняло. Она поняла лишь, что кто-то выстрелил Калебу в спину и пуля, не задев жизненно важных органов, прошла навылет через плечо. Уходя, врач предупредил об опасности заражения и порекомендовал обмывать руку в теплой мыльной воде перед тем, как менять повязку. Он также упомянул, что эффект анестезии продлится до поздней ночи, но Келли все никак не могла справиться с тревогой. Калеб был так бледен, так непривычно неподвижен…
Она встала со стула и растерла затекшую поясницу. Почувствовав, что не может больше сидеть без дела, взяла одежду Калеба и отнесла ее вниз. Рубашка порвана, штаны насквозь пропитались кровью. Келли подумала, что никакое замачивание на свете не смоет эти ужасные красные пятна. Господи, как много крови! Келли замутило.
Наполнив ведро холодной водой, она собралась было опустить в него штаны, как вдруг нащупала в кармане какой-то предмет. Девушка сунула в карман руку и вытащила сложенный пополам конверт. Хотела положить его на стол, но вдруг неожиданно увидела, что он адресован мисс Лейле Макгир.
Долгое время она смотрела на имя матери, недоумевая, что могло быть внутри. Наверное, одно из любовных посланий, поскольку почерк принадлежал Дункану Страйкеру. Но зачем Калебу понадобилось таскать с собой ненужное любовное письмо отца?
Дрожащей от волнения рукой она вынула из конверта бумаги. Первый листок и вправду был письмом Дункана к ее матери. А вот второй оказался дополнительным распоряжением к завещанию старшего Страйкера.
Келли, не веря своим глазам, трижды перечитала документ. Вот оно что! «Рокинг-С» по праву принадлежит ей!