Индейская страсть
Шрифт:
Келли взглянула в его глаза и поняла: все, она пропала. Он собирается овладеть ею, и на этот раз уже ничто его не остановит.
– Калеб, нет, – прошептала она, – пожалуйста, оставь меня. Мы скоро поженимся…
Ответа не последовало. Словно не слыша этих слов, Калеб снова приник к ее губам и целовал до тех пор, пока Келли не расслабилась в его руках, пока и она не начала целовать его, так отчаянно прижимаясь к его телу, словно то, что всегда было в ее жизни главным, рухнуло.
Дикое биение ее сердца вторило отдаленному реву грозы. Калеб продолжал целовать Келли,
Одеяло упало на пол; освободившимися руками Келли обняла метиса за плечи. Боже, как полыхает под пальцами его кожа! Руки девушки скользнули по плечам Калеба, спустились к мускулистой груди. Она чувствовала, как он дрожит; точно так же трепетала и она. Затем метис подхватил ее как пушинку на руки, отнес на узкую кровать и вытянулся рядом. Он не отрывал рта от ее губ, будоража, лаская, обещая.
Келли закрыла глаза, не в силах смотреть на Страйкера, не в силах даже самой себе признаться, что только и хочет, чтобы он снова и снова дотрагивался до нее, обнимал, ласкал. Но это было нехорошо, неправильно…
– Келли, не надо отстраняться. – Калеб поцеловал ее в сомкнутые веки. – Посмотри на меня, не бойся.
Девушка не собиралась глядеть на Калеба, но когда все-таки медленно, помимо своей воли, подчинилась, то встретилась с его глазами, такими же серыми, как грозовое небо за окном. С глазами, полными страсти, желания и… Любви?
Неожиданно для себя она прошептала его имя, затем принялась исследовать мускулистую плоть, которой только что восхищенно любовалась. Дотронувшись до Калеба, девушка радостно улыбнулась: он был великолепен. Чувствуя, как он дрожит, слыша его прерывистое дыхание, она с некоторым удивлением поняла, что ее неумелые ласки доставляют ему удовольствие.
Калеб тоже трогал ее, гладил, едва не сходя с ума от теплого бархата ее кожи, изучая мягкие изгибы тела, самые укромные ложбинки, запоминая места, прикосновение к которым заставляло ее вскрикивать от изумленного восторга и вздыхать от неподдельного наслаждения.
Он держал свое желание под строгим контролем; ему было необходимо, чтобы то, что сейчас произойдет впервые в ее жизни, оказалось бы для Келли незабываемым путешествием в мир любви. И только тогда, когда она затрепетала под ним, когда ее ногти впились ему в спину и она в изнеможении со стоном прошептала его имя, Калеб овладел ею.
Одним быстрым ударом он сорвал ее девственность. Накрыв ртом губы Келли, проглотил тихий вскрик и начал двигаться – медленно, нежно, пока краткая боль в таинственной глубине ее тела не забылась. И тогда Келли снова прижалась к нему, вместе с ним стремительно поднимаясь к вершине, полной солнечного света и разноцветных радуг. Сдерживаться становилось все труднее, но вот Келли задрожала под ним, и он тут же достиг пика наслаждения, потом, задыхаясь, приник к ней, шепча ее имя, клянясь, что ей никогда не придется пожалеть о случившемся.
Как же не хотелось выпускать ее из объятий!
Несколько минут они были близки так, как только могут быть близки любящие люди, но вдруг Калеб почувствовал, что Келли отстранилась от него – и физически, и эмоционально.
Он не стал ее удерживать.
– Что случилось?
– Ничего. – Голос Келли звучал тускло, глухо. – И все.
– Келли…
Она молча посмотрела на метиса. Удовольствие, пережитое всего несколько минут назад, уступило место раскаянию, до отказа заполнившему душу. Из-за того, что так недолго сопротивлялась; из-за того, что ей нравились поцелуи Калеба, его прикосновения, его ласки. И вот итог, билась в мозгу настойчивая мысль, теперь ему нет нужды жениться на ней.
– Итак, ты добился своего, – произнесла она бесцветным голосом. – Ты стремился доказать, что я такая же, как моя мать, – и доказал это.
– Не смей так думать, Келли, – тихо сказал Калеб. – Ты ничем не напоминаешь мать.
– Вот как? А что, если Дункан тоже занимался с ней любовью здесь, вот на этой грязной кровати?
– Понятия не имею. Какая разница?
– Может, мне стоит купить какой-нибудь кричащий наряд?
– Келли, то, что произошло между нами, еще не делает тебя шлюхой.
– О! Сколько же раз надо повторить?
– Перестань. Я не хотел опозорить тебя, знай это. Мы поженимся как только вернемся, если хочешь.
– Это ничего не изменит, – прошептала Келли, – не снимет с меня страшный грех. – Она взглянула на Калеба с горькой улыбкой на губах.
– Келли, не надо себя винить. Ты не сделала ничего предосудительного.
– Нет, я совершила все мыслимые и немыслимые ошибки. С меня довольно, я еду домой.
«Домой», – повторяла она про себя. Нет у нее дома. Может быть, никогда и не будет.
– Не глупи. – Он не мог осознать всю глубину ее боли и начал сердиться. – Дождь еще не кончился.
– Мне все равно.
Келли выскользнула из кровати и, не стесняясь его взгляда, стала одеваться. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться и не наброситься на него с кулаками с требованием объяснить, почему он поступил с ней так бесчестно.
Открывая дверь, она услышала, что Калеб ее зовет, но не обернулась. Схватив с гвоздя шляпу, Келли выбежала из хижины.
Глава 21
Калеб вполголоса выругался, когда за Келли захлопнулась дверь. Вот ведь упрямая женщина! Убежать под дождь!
Встав с кровати, он достал из сумок сухие брюки и рубашку, натянул носки, потом сапоги и нахлобучил шляпу.
Не переставая изрыгать проклятия, потушил огонь в плите, собрал седельные сумки и вышел из хижины. Надежда, что Келли все еще где-то поблизости, не оправдалась: ее и след простыл. На миг он испытал чувство удовлетворения, что девушка оказалась хорошей ученицей и оседлала лошадь без его помощи, но потом снова выругался. Упрямица! Он раздраженно покачал головой и вдруг широко улыбнулся. Именно это ему в ней и нравилось!