Индейская страсть
Шрифт:
– Вот этого-то я и боюсь.
– Что ж, я просто подумал, что вам, должно быть, хочется изменить свое положение в городе. Подумайте сами, ведь после того, как вы пообщаетесь с горожанами на вечеринке, они едва ли смогут игнорировать вас на улице. И может быть, когда увидят вас в великолепном наряде и в хорошем обществе, они поймут, что вы совсем не такая, какой была ваша мать.
– А вам-то это зачем?
– Я буду танцевать с прелестнейшей девушкой города. Ну да, конечно, а потом угостит шампанским, станет осыпать комплиментами – и в конце концов
Келли покачала головой: она никогда не считала себя трусихой, но все же у нее не хватало храбрости появиться на вечеринке в доме Чарлза Эштона.
– Ну как же мне убедить вас стать моей гостьей? Могу я подкупить вас новым платьем или дорогой безделушкой? – Ричард широко улыбнулся, продемонстрировав великолепные зубы. – Я сделаю все, что угодно, Келли, только скажите, чего вы хотите, – все будет ваше. А взамен от вас требуется ничтожная уступка – потанцевать со мной в субботу.
Во рту у нее пересохло – она поняла, что начинает всерьез задумываться над его предложением.
– Значит, все что угодно?
Ричард кивнул; он больше не сомневался, что она согласится.
– Хорошо. Мне нужно пять тысяч долларов. Он чуть не подавился лимонадом.
– Пять тысяч долларов?!
Келли пришлось прикрыть рот салфеткой, чтобы он не заметил ее улыбку.
– А что, для вас это проблема?
– Нет. Вы предпочитаете наличными или сгодится чек?
– Вы шутите?
– Вовсе нет. Потом люди долго будут вспоминать, как Ричард Эштон заплатил девушке целую кучу денег за один-единственный танец. – Келли отодвинула тарелку и взяла в руки сумочку. – Не терплю, когда меня принимают за полную дуру. Мы оба отлично знаем, что вы хотите от меня лишь одного – и это совсем не танец.
– А что, если я изменился, Келли?
– В это я поверю только тогда, когда люди полетят на Луну.
– И все-таки это правда. – Он взял ее руку и сжал в своей. – Вы не верите мне… Я понимаю, что раньше вел себя не лучшим образом, но теперь с этим покончено.
Келли вырвала руку. Ричард Эштон умеет быть обаятельным, когда это ему требуется, но она все равно не поверит ни единому его слову. Зря старается.
– Спасибо за кекс и лимонад, – сухо произнесла она и встала из-за стола. – А сейчас, пожалуй, мне пора.
– Я провожу вас.
– Не надо, в этом нет необходимости. Всего хорошего, мистер Эштон.
Выйдя на улицу, Келли покачала головой. Пять тысяч долларов за танец – это же надо! Неужели он рассчитывал, что она поверит ему?
Да, он изменился, это верно. И главное, он изменил тактику…
В субботу, ближе к вечеру, Келли сидела на кухне своего дома в «Рокинг-С», неторопливо попивая чай, когда услышала стук в дверь.
На крыльце стояла незнакомая женщина с большой коробкой в руках.
– Что вам угодно?
– Меня зовут Рут Мэннинг, меня прислал мистер Эштон.
– Не понимаю.
– Я служанка мистера Эштона. Пришла помочь вам подготовиться к вечеру. –
Сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди, едва она вскрыла конверт, – внутри она обнаружила пять тысяч долларов крупными купюрами и записку со словами: «Увидимся в восемь. Р.»
Рут Мэннинг все еще вертела в руках коробку.
– Ну что, начнем?
– Мне… мне кажется, это ошибка.
– У нас мало времени, мисс Макгир, – сказала женщина, проходя мимо Келли в дом. – Пожалуй, пора приниматься за дело.
Отбросив сомнения, Келли решила, что примет предложение Ричарда и побьет того его же картой.
На ближайшие три часа Келли предоставила себя в полное распоряжение Рут Мэннинг. И нельзя сказать, что не испытала при этом наслаждения. Сначала женщина заставила ее добрых полчаса нежиться в горячей мыльной ванне. Она вымыла Келли волосы, помогла влезть в банный халат, а потом, пока волосы сохли, полировала ей ногти. Затем сделала Келли массаж – «чтобы вы расслабились». Когда волосы высохли, Рут принялась экспериментировать с прическами, пока наконец, отбросив длинную золотистую гриву с лица Келли, не укрепила ее двумя большими, украшенными драгоценностями гребнями так, чтобы волосы спадали вдоль спины мягкими волнами.
Из своей огромной коробки Рут вытащила кружевные панталоны, тончайшую сорочку и атласную нижнюю юбку. Она помогла Келли облачиться в новое белье, а затем снова наклонилась к коробке и извлекла платье нежнейшего шелка. Оно было сапфирно-голубого цвета, с высоким воротничком, длинными рукавами, слегка расширяющейся книзу юбкой и скромным турнюром, украшенным белыми атласными цветами.
Но самым чудесным сюрпризом оказалось бриллиантовое ожерелье, которое Рут застегнула на шее Келли. Камни искрились в лучах предзакатного солнца, сверкая, словно звезды на небосводе. Ожерелье дополняли серьги и браслет.
Келли смотрелась в зеркало, не в силах поверить своим глазам. Платье идеально подходило к цвету ее глаз, прекрасно подчеркивало белизну кожи и золотистый оттенок волос. Его покрой был крайне сдержанным, но вместе с тем откровенно соблазнительным, плавно обтекающим каждый изгиб фигуры.
Рут отошла на шаг и уперлась руками в бедра.
– Ну просто картинка, – сказала она, явно довольная плодами своего труда. – Теперь это платье ваше, мисс Макгир, а вот бриллианты нужно будет вернуть.
– Да, конечно, – пробормотала Келли, продолжая рассматривать свое отражение. Никто никогда не признал бы в ней дочери Лейлы Макгир, если бы увидел ее сейчас.
– Платье выглядит так, словно сшито специально для вас, а уж это ожерелье – ну в нем вы просто королева, мисс. Уверена, мистер Эштон останется доволен.
– Благодарю, миссис Мэннинг, – машинально отреагировала Келли, но в этот момент она думала не о Ричарде, нет, ее мысли были заняты Калебом Страйкером. Что бы он подумал, если бы увидел ее сейчас, разодетую, словно герцогиня?..