Имя ветра
Шрифт:
— Всякий бы поехал, если бы услышал новости, — с облегчением ответила она. — Но только редкий человек может прийти, не зная, что случилась беда.
Денна села и повернулась ко мне, свесив ноги с кровати.
Теперь, увидев ее ближе, я заметил кровоподтек у нее на виске — вдобавок к перевязанной руке. Я сделал к ней еще шаг.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Нет, — отрезала Денна. — Но могла быть куда в большем беспорядке. — Она медленно поднялась на ноги, словно не была уверена в своей устойчивости, сделала пару осторожных шагов
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
РОДНИК
Выйдя из комнаты. Денна повернула налево, а не направо. Сначала я подумал, что она плохо ориентируется, но, выйдя на черную лестницу, понял: она просто хочет исчезнуть, не проходя мимо трактирщика. Денна нашла дверь в переулок, но та оказалась крепко заперта.
Так что мы отправились через переднюю дверь. Как только мы спустились, я остро почувствовал направленное на нас всеобщее внимание. Денна пошла прямо к двери, с медлительной неостановимостью грозовой тучи.
Мы уже почти вышли, когда трактирщик заорал из-за стойки:
— Хой! Эй, вы там!
Взгляд Денны метнулся в сторону. Ее губы сложились в тонкую линию, и она продолжила путь, будто не слышала.
— Я договорюсь с ним, — тихонько сказал я. — Подожди меня. Я только на секунду.
Я подошел к хмурому трактирщику.
— Так это твоя кузина? — спросил он. — А констебль говорил, что она может идти?
— Я думал, вы не хотите ничего об этом знать, — удивился я.
— Знать-то не хочу. Но она занимала комнату, да еще еда, да я доктора позвал, чтоб зашил ее.
Я смерил его тяжелым взглядом:
— Если в этом городишке есть доктор, стоящий больше полпенни, тогда я — король Винта.
— Я истратил полталанта, — настаивал трактирщик. — Повязки тоже не бесплатные. А еще сиделка при ней была, ждала, когда она очнется.
Я очень сомневался, что он потратил хотя бы половину этого, но не хотел никаких задержек. Зная наклонности Денны, я беспокоился, что, если потерять ее из виду больше чем на минуту, она растает, как утренний туман.
Я вынул из кошелька пять йот и бросил их на стойку.
— Навар живодера с чумы, — язвительно заметил я и вышел.
Я почувствовал огромное облегчение, увидев, что Денна ждет меня снаружи, прислонившись к коновязи, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Она удовлетворенно вздохнула и повернулась на звук моих шагов.
— Все так ужасно и было? — спросил я.
— Поначалу они были довольно добры, — признала Денна, пошевелив перевязанной рукой. — Но эта старуха, что все время за мной следила! — Она нахмурилась и откинула длинные черные волосы, открыв моему взгляду наливающийся пурпуром кровоподтек, шедший от виска до линии волос. — Ну, ты знаешь такой тип: чопорная старая дева с губками, сложенными кошачьей задницей.
Я расхохотался, и внезапная улыбка Денны была как луч солнца, пробившийся из-за туч. Потом ее лицо снова помрачнело, и она продолжила:
— Она все
Денна покачала головой.
— Но она была лучше старикана. Констебль лапал меня за ногу! — Она передернулась. — Даже мэр пришел и кудахтал надо мной, делая вид, что заботится, а на самом деле только изводил меня вопросами: «Что ты здесь делала? Что произошло? Что ты видела?..»
Насмешка в голосе Денны заставила меня проглотить мои собственные вопросы так быстро, что я чуть язык не прикусил. Такова уж моя натура: задавать вопросы — да и целью этого сумасшедшего броска в пригорье было разузнать, что случилось.
Однако тон Денны не оставлял сомнений: она была совершенно не в настроении давать сейчас ответы. Я забросил дорожную сумку повыше на плечо, и тут до меня дошло:
— Погоди. Твои вещи. Ты их все оставила в комнате.
Денна колебалась не долее удара сердца.
— Не думаю, чтобы там было что-то мое, — сказала она, словно эта мысль раньше не приходила ей в голову.
— Ты уверена, что не хочешь вернуться и проверить?
Она решительно покачала головой:
— Я ухожу оттуда, где мне не рады. Все остальное можно добыть по пути.
Денна пошла вниз по улице, и я пристроился рядом с ней. Она повернула на узкую боковую улочку, ведущую на запад. Мы миновали старуху, которая вешала пугало, сделанное из снопов овса. На пугале красовалась грубая соломенная шляпа и пара дерюжных штанов.
— Куда мы направляемся? — спросил я.
— Мне нужно посмотреть, остались ли мои вещи там, на ферме Маутенов, — ответила Денна. — После этого я открыта для предложений. Куда ты собирался направиться перед тем, как нашел меня?
— Честно говоря, я и сам направлялся на ферму Маутенов.
Денна покосилась на меня.
— Прекрасно. До фермы около километра. Мы сможем попасть туда еще засветло.
Земля вокруг Требона выглядела дикой и необработанной — в основном густые леса, перемежающиеся участками каменистой почвы. Потом дорога вдруг поворачивала, и за углом оказывалось маленькое ухоженное поле золотой пшеницы, втиснутое между деревьев или гнездящееся в долинке среди темных скал. По полям виднелись фермеры и батраки в соломенных шляпах, двигающиеся с медлительной усталостью, которая происходит от знания, что еще предстоит убрать половину дневного урожая.
Мы шли всего около минуты, когда я услышал за спиной знакомый перестук копыт. Я обернулся и увидел небольшую открытую повозку, медленно катящуюся вверх по дороге. Мы с Денной отступили к кустам на обочине, поскольку дорога была шириной едва на одну телегу. Костлявый изможденный фермер, сгорбившийся над поводьями, подозрительно оглядел нас.
— Мы на ферму Маутенов идем, — крикнула Денна, когда он подъехал поближе. — Вы не возражаете, если мы прокатимся?
Человек угрюмо посмотрел нас и кивнул на заднюю часть повозки, пробурчав: