Имя ветра
Шрифт:
— Я еду мимо старого Стогродника. Оттуда вам придется идти самим.
Мы с Денной забрались в повозку и сели на досках, свесив ноги через край. Так получалось ненамного быстрее, чем пешком, но мы оба были рады дать отдых ногам.
Ехали в тишине. Денна, очевидно, не желала обсуждать что-либо под носом у фермера, а я радовался свободной минутке, позволяющей хоть что-то обдумать. Я готовился к любой лжи, какая будет необходима, чтобы вытянуть из свидетеля нужную мне информацию. Денна все осложняла.
Так что мы ехали в молчании. Было очень приятно просто сидеть рядом с ней. Вы вряд ли бы посчитали, что девушка с перевязанной рукой и подбитым глазом может быть красива, но Денна была прекрасна, как луна: не безупречна, но совершенна.
Фермер внезапно буркнул, прервав мои размышления:
— Вот Стогродник.
Я огляделся, ища родник, но не увидел его. Печально: я бы не отказался попить чего-нибудь холодного и немного умыться. После нескольких часов тяжелой скачки я весь пропитался потом и вонял лошадью.
Мы поблагодарили фермера и соскочили с повозки. Денна повела меня по тропе, которая вилась по склону холма среди деревьев и внезапных выходов выветренного темного камня. Денна казалась уверенней в своих ногах, чем когда мы уходили из трактира, но не отрывала глаз от земли, выверяя шаги с тщательной осторожностью, словно не очень полагалась на свое чувство равновесия.
Меня посетила внезапная мысль.
— Я получил твою записку, — сказал я, вытаскивая клочок бумаги из кармана плаща. — Когда ты мне ее оставила?
— Почти два оборота назад.
Я скорчил гримасу:
— Я получил ее только прошлой ночью.
Она кивнула своим мыслям:
— Я беспокоилась, потому что ты все не показывался. Я подумала, записка могла выпасть или размокнуть так, что ты не смог ее прочесть.
— Просто в последнее время я не пользовался окном, — сказал я.
Денна безразлично пожала плечами:
— Глупо с моей стороны было рассчитывать на это.
Я попытался придумать что-нибудь еще, объясняющее картину, которую она могла увидеть в «Эолиане», когда Фела дарила мне плащ. И не смог придумать ничего.
— Мне очень жаль, что я пропустил наш обед.
Денна удивленно посмотрела на меня:
— Деоч сказал, ты попал в пожар или что-то в этом роде. Говорил, что ты выглядел совершенно измочаленным.
— Я и чувствовал себя измочаленным, — сказал я. — Но больше от того, что не встретился с тобой, чем от огня…
Она закатила глаза.
— Я уверена, что ты был ужасно расстроен. Однако ты оказал мне своего рода услугу. Пока я сидела там… одна… изнывая, покинутая…
— Я уже сказал, что мне очень жаль.
— …со мной познакомился пожилой
— Правда? — сказал я, облегчение затопило меня, как холодная вода. — Чудесно и давно пора. А кто он?
Денна покачала головой, темные волосы заколыхались у лица.
— Не могу сказать. Он помешан на своей таинственности. Он не говорил мне свое имя больше оборота. Даже сейчас я не знаю, настоящее ли то имя, которое он назвал.
— Но если ты не знаешь, кто он такой, — медленно сказал я, — откуда ты можешь знать, что он из благородных?
Это был дурацкий вопрос. Мы оба знали ответ, но Денна все равно его озвучила:
— Деньги. Одежда. Манера себя держать. — Она пожала плечами. — Даже если он только богатый торговец, он все равно будет хорошим покровителем.
— Но не лучшим. В торговых семьях нет такой стабильности…
— …и их имена не имеют такого же веса, — закончила Денна с еще одним пожатием плеч. — Полбуханки лучше, чем ничего, а я устала обходиться совсем без хлеба. — Она вздохнула. — Я здорово потрудилась, завлекая его. Но он такой изворотливый… Мы никогда не встречаемся в одном и том же месте дважды и никогда прилюдно. Иногда он назначает встречу и даже носа на нее не показывает. Не то чтобы это было какой-то особенной новостью в моей жизни…
Тут под ногу Денне попался камешек, и она запнулась. Я поддержал ее, и она ухватилась за мою руку и плечо, чтобы не упасть. На секунду мы тесно прижались друг к другу, и, пока она восстанавливала равновесие, я ощутил ее тело совсем рядом.
Я отпустил ее, и мы отодвинулись друг от друга. Но она оставила свою руку легко лежать на моей. Я двигался медленно, словно мне на руку села диковинная птица и я ни за что не хотел спугнуть ее.
Я обдумывал, не обнять ли мне Денну — частично для поддержки, частично по другим, более очевидным причинам, — но быстро отбросил эту идею. Я вспомнил ее лицо, когда она сказала, что констебль лапал ее за ногу. Что я буду делать, если она даст мне такой же отпор?
Мужчины табуном ходили за Денной, и по нескольким нашим беседам я понял, насколько утомительными она их находит. Я не мог вынести мысль, что совершу те же ошибки, что и они, просто из-за того, что не придумал ничего другого. Лучше было не рисковать обидеть ее, а оставить все как есть. Как я уже говорил, существует огромная разница между храбростью и отсутствием страха.
Мы шли по тропе до развилки, потом стали подниматься по склону холма. Все молчало, кроме ветра, колеблющего высокие травы.