Имперский крест
Шрифт:
– Ничего не могу вспомнить, – с досадой проговорил он. – Думаю, дело в ментальном интерфейсе, с помощью которого я управляю экзо-скафандром. Я воздействую на него, а он – на меня.
Лицо Шрама слегка посветлело. Он усмехнулся и сказал:
– Я бы решил, что ты шпион, если бы не один нюанс.
– Какой?
– У тебя светло-карие глаза.
– И что?
– В результате программы расовой корректировки у всех немцев радужка глаза голубая, серая или светло-зеленая. Разве ты об этом не знал?
–
– Уже лет двадцать, – ответил Шрам. И добавил иронично: – Жаль тебя разочаровывать, брат, но ты не подходишь под арийский стандарт.
Волчок улыбнулся:
– Признаюсь тебе честно, брат: я вообще не подхожу ни под какие человеческие стандарты. Кстати, тебе тоже придется надеть «железную рубашку».
– Ты серьезно?
– А ты думал, я потащу тебя на своем горбу? Натягивай скафандр, брат. Пользоваться научу.
Шрам посмотрел на конструкцию из стали и пластика, лежавшую перед ним, подобно поверженному гиганту, и с сомнением проговорил:
– Я даже не знаю, как к нему подступиться.
– Разберешься, – убежденно заявил Волчок. – Если эти идиоты справились, то и ты сможешь.
4
Экзо-скафандры подчинялись каждому движению своих «наездников», и усилий для этого почти не требовалось. Уже через двадцать минут Егору стало казаться, что он ощущает скафандр как продолжение своего тела.
Шрам передвигался более неуклюже и как бы с опаской, но и он с каждым шагом осваивался все лучше.
Шагая по практически стертому с лица земли городу, Егор с удивлением и тоской узнавал в полуразрушенных зданиях те дома, мимо которых много раз проходил в «прошлой жизни». Москва превратилась в город-кладбище, город-призрак. Но это была Москва.
– …На территории Московии есть две Резервации, – говорил Шрам в продолжение беседы. – Немцы не трогают слэвов, которые там живут.
– Почему?
– По договору, который подписан несколько лет назад. Резервации – это что-то вроде инкубаторов, где такие, как мы, могут нормально существовать и рожать здоровое потомство.
– Это омерзительно, – сказал Егор.
– Согласен. Именно поэтому я никогда не стремился туда попасть.
На душе у Волчка было тяжело. Он был бы рад убедить себя в том, что все вокруг – это просто кошмарный сон. Но окружающий мир был слишком реален, чтобы считать его сном.
Итак, он изменил реальность. Он все изменил, и даже себя. Кто он в этом мире? И почему он не исчез вместе с той реальностью, которую перечеркнул одним выстрелом из пистолета?
Егор вновь попытался припомнить. Отголоски воспоминаний были похожи на смутные, неясные образы, и эти образы почему-то вызывали в нем чувство,
Егора едва не вырвало от отвращения.
Нет, он не мог так низко пасть. Судя по навыкам, он и здесь, в этом паршивом мире, где победили нацисты, занимался электроникой. Чинил, собирал, программировал…
На глаза Волчку попались развалины, в которых он узнал дом своего деда, и сердце его сжалось от тоски.
Можно ли вернуть прежний мир? А если да, то как это сделать? Возможно, в этой, альтернативной, реальности профессор Терехов тоже существует, но Егор абсолютно не представлял себе, как его найти. И потом: не факт, что в этой реальности Терехов тоже изобрел Машину времени. И даже не факт, что он занимается физикой.
Черт, да его вообще не может тут быть!
– Это другой мир… – хрипло пробормотал Волчок.
И добавил мысленно: «Но я-то здесь!»
– Сколько нам еще идти? – спросил он у Шрама.
– Час. Может, больше. Как повезет.
– Но…
Егор вдруг осекся и прислушался. Ему показалось, что он слышит какой-то скрежет. Он остановился и спросил:
– Ты это слышал?
– Что? – спросил Шрам, тоже остановившись.
Несколько секунд они стояли молча, напряженно вслушиваясь в отдаленные звуки, похожие на скрежет. Потом Шрам повернул голову к фрагменту Китайгородской стены, невесть каким чудом уцелевшему в этом жутком царстве разрухи, и лицо его за прозрачным забралом перекосилось от ужаса.
– «Големы»! – выдохнул он.
– Что?
– Боевые роботы!
Едва он это сказал, как из-за стены вышли, скрежеща сталью, два огромных стальных монстра со свастикой на боку. Каждый из них был раза в два крупнее экзо-скафандра. Видом своим боевые роботы напоминали тираннозавров. На их громоздких, удлиненных головах были укреплены массивные пулеметы, а на широких грудных клетках – громоздкое оружие, напоминающее пушку.
– Сможем убежать? – спросил Егор.
Шрам покачал головой:
– Нет. Они нас уже засекли. Радиус поражения их пулеметов и электромагнитных пушек – больше трех километров. – Шрам облизнул пересохшие губы и тихо добавил: – Нам конец.
Шестиметровые роботы двинулись к ним. Кирпичи и камни под их железными ступнями превращались в пыль.
– Попробуем выкрутиться, – быстро произнес Егор. – Говорить буду я, хорошо?
– Как скажешь.
Боевые роботы остановились и уставились на двух «эсэсовцев» мерцающими красными глазами, сканируя их.
Егор включил на панели управления режим громкоговорителя и произнес спокойным голосом, который, усиленный электронным устройством, раскатисто прокатился по полю: