Имперский крест
Шрифт:
– Отлично. – Егор невольно ускорил шаг.
– Стой! – окликнул его Шрам.
Егор замедлил ход.
– Не так быстро, сверхчеловек! – с холодноватой иронией сказал ему Шрам. – Действие энергетиков на исходе. Люди устали и замерзли. Нужно сделать привал. Отдохнуть, согреться и перекусить.
– Хорошо, – согласился Волчок. – Но мы не сможем разжечь костер – он привлечет внимание нацистов.
– Это не проблема. У меня есть «Костер-9» с небольшим запасом энергии.
– «Костер-9»?
– Электромагнитный обогреватель, – пояснил Шрам. – Отличная вещь, когда
Егор кивнул и сказал:
– Давай.
8
Пять минут спустя бывшие узники сидели вокруг шарообразного электромагнитного обогревателя, источающего легкое мерцание, и протягивали к нему озябшие руки.
Волчок присел рядом с Юлей. На этот раз она сразу откинула капюшон и улыбнулась Егору как другу.
– Устала? – спросил он.
– Немного, – ответила девушка.
– Шрам говорит, что до Резервации совсем недалеко.
Они помолчали.
– Расскажи мне о себе, – попросил Егор после паузы.
– Что именно ты хочешь знать? – уточнила Юля.
– Не знаю. Наверное, все.
В больших зеленоватых глазах девушки мелькнуло удивление. Но потом она мягко проговорила:
– В моей жизни не было ничего интересного. Я родилась в ветхой землянке. Мое детство прошло среди темных катакомб, в вечном страхе за себя и за своих близких. С тех пор миновали годы, я стала взрослой, но в моей жизни ничего не изменилось.
«И это все из-за меня, – подумал Егор, представив себе ужасы, выпавшие на долю этой зеленоглазой хрупкой девушки. – Чертов болван!»
– Почему ты хмуришься? – спросила Юля, внимательно на него посмотрев.
– Мне жаль, что твоя жизнь сложилась именно так, а не иначе, – сказал Егор.
Она пожала плечами:
– А разве были варианты?
– Варианты есть всегда.
Юля покачала головой:
– Не думаю. Мы не можем выбирать свою судьбу. Мы всего лишь слэвы – «славянское отродье». Слуги, рабы, неприкасаемые… Фашисты даже наших девушек берут в свои гаремы лишь для того, чтобы унижать их, заставлять делать то, чего никогда не потребуют от равной себе арийки.
– А как насчет тебя? – тихо спросил Волчок.
– Что? – не поняла Юля.
– Тебе тоже приходилось этим заниматься?
Девушка покачала головой:
– Нет. У нашей семьи был высокий покровитель. Он был влюблен в мою мать. Мы работали так же, как другие, но были освобождены от некоторых повинностей.
– И как к этому относились ваши знакомые?
Юля пожала плечами:
– Да никак. Мы такие были не одни. Арийцы часто заводят себе тайные увлечения. Они называют это «тягой к грязи». А еще – «хтоническим зовом подземных богов». Они презирают себя за эти увлечения, но не могут без них обойтись.
Егор некоторое время молчал, словно впал в задумчивость, потом вздохнул и проговорил глухим голосом:
– Ваш мир ужасен.
– Ко всему можно привыкнуть, – возразила Юля. – Даже к белоглазым мордам этих выродков.
Некоторое время оба молчали. Первой молчание прервала девушка:
–
Егор кивнул:
– Спрашивай.
– Почему ты ведешь себя так, будто ты пришелец в этом мире.
– Я и есть пришелец.
– Что?
Егор нахмурился:
– Это сложно объяснить. Но самое главное – ты мне все равно не поверишь.
– А ты попробуй.
– Мой знакомый – профессор Терехов изобрел Машину времени. Я отправился в прошлое и убил величайшего из тиранов. Я думал, что мой поступок спасет жизни миллионам людей и что мир от этого станет лучше и светлее. Но когда я вернулся – я застал вместо привычного мира этот кошмар.
Юля обдумала его слова и сказала спокойно и даже буднично:
– Ты утверждаешь, что изменил ход истории?
– Да. Мой поступок изменил мир. Москва две тысячи одиннадцатого года, которую я знал, была прекрасным городом. Фашистов победили в сорок пятом году прошлого века. У меня было счастливое детство и неплохая юность. Все было иначе, понимаешь?
Юля нахмурила лоб:
– Твои слова звучат странно. Но я тебе верю. Не может быть, чтобы этот кошмарный мир был единственным, что заслужило человечество. Я много думала об этом. И знаешь… – Юля слегка смутилась. – В детстве я видела хорошие сны, и в снах этих я жила в красивом доме, и у меня была хорошая семья, и люди вокруг были свободны и счастливы. Быть может, я видела тот мир, про который ты говоришь?
– Да, – неуверенно произнес Волчок. – Может быть. Один умный человек говорил мне когда-то, что наши сны – это призрачное эхо других реальностей, в которых мы проживаем другие жизни.
Юля улыбнулась:
– Хотела бы я, чтобы это было так. И что ты теперь намерен делать, Волчок? Ты собираешься все исправить, верно?
– Я должен отыскать профессора Терехова. Если он, конечно, жив. Я попрошу его послать меня обратно в прошлое, чтобы я смог исправить свою ошибку.
Юля помолчала, обдумывая его слова, а потом неожиданно спросила:
– В твоем мире люди поют песни?
– Да, – рассеянно ответил Егор.
– У нас песни запрещены. В детстве мать пела мне колыбельную, но я ее совсем не помню. Ни слов, ни мелодии. А ты знаешь какую-нибудь песню?
– Да. Наверное. Сейчас…
Егор напряг память и пропел первое, что пришло ему в голову:
По минутам осыпается Ожидание невозможного, Ранним утром просыпается От движения неосторожного. Как молчание ледяной зимы, Нас окутало неизвестностью. Здесь так долго друг друга искали мы, И конечно, пропали без вести… Проститься… За потерей потеря, И года полетели. За дождями метели. Перелетные птицы…