Имперский крест
Шрифт:
– Я – оберштурмфюрер Отто Беккер, третий механизированный полк «Сталь-СС»! Кто вы и какое задание выполняете?
Один из стальных гигантов сделал резкое, короткое движение, словно слегка поклонился в знак приветствия, а затем отчеканил электронным голосом, лишенным модуляций:
– Боевая машина «Голем»-СКР-АЕ-84 приветствует вас, господин офицер. Меня сопровождает боевая машина «Голем»-СКР-АР-43. Мы выполняем задание Главного управления имперской безопасности.
– Какова суть задания? – спросил Егор, глядя
– Мы не имеем права этого разглашать, – отчеканил второй робот.
– Хорошо, – сказал Егор. – Продолжайте нести службу, парни!
Роботы, однако, не двинулись с места.
– Что еще? – резко спросил Егор.
– Господин офицер, мы с СКР-АЕ-43 просканировали ваши нагрудные знаки и ваши соматические характеристики.
– И что с того?
– Имеются несоответствия.
– Я могу это объяснить. Мы попали в ловушку и были обстреляны партизанами-слэвами. Мы уничтожили партизан, но наши экзо-скафандры получили повреждения. Думаю, причина возможных несоответствий и сбоев в этом.
Боевой робот СКР-АЕ-84 упрямо скрежетнул:
– Регламент С.Т.А.Л. гласит, что…
– Мне плевать, что гласит ваш регламент! – рявкнул Егор. – Вы не обязаны отчитываться перед нами, а мы – перед вами. И вот что я вам еще скажу, солдаты. Задерживая нас, вы ставите под удар выполнение важной миссии. Если по вашей вине миссия будет провалена, гарантирую вам, что завтра же – еще до захода солнца – вы оба будете отправлены на переплавку. Есть еще вопросы?
Внутри гигантов что-то тихо загудело в унисон, словно они вели друг с другом понятный лишь им разговор. Наконец, СКР-АЕ-84 прогудел:
– Мы приносим извинение за то, что задержали вас, господа офицеры. Желаем точного выполнения боевой задачи. Хайль Геринг!
– Хайль Геринг! – машинально отозвался Волчок.
Роботы развернулись и, грохоча железом, двинулись прочь.
Егор переключил коммуникатор на внутреннюю связь.
– Кажется, повезло, – сказал он.
Шрам не ответил. Егор повернул голову и увидел, что тот вскинул руки своего экзо-скафандра, нацелив пулеметы в спины удаляющихся роботов.
– Шрам, нет!
Но было поздно. Верзила нажал на гашетки пулеметов. Один из гигантских роботов рухнул на землю, но второй устоял и молниеносно развернулся. На долю мгновения раньше Егор поднял руки и тоже открыл огонь. Все потонуло в грохоте выстрелов и клубах пороховых газов. В сизом тумане мелькали вспышки разрывов, несколько пуль клацнули по бронированному щитку Егора, но он, сцепив зубы, стоял плечом к плечу со Шрамом и поливал боевого робота градом огня из всех стволов.
Он не мог бы сказать, сколько это продолжалось. Минуту, две, а может, полчаса. Наконец, Шрам опустил руки экзо-скафандра, и Егор последовал его примеру.
Прошло не меньше минуты, прежде чем сизые облака рассеялись,
– Мы их прикончили, – выдохнул Шрам.
– Да. Уложили. – Егор повернулся к товарищу и посмотрел на него. – Что будем делать дальше?
Шрам несколько секунд молчал, а потом облизнул губы и пробасил:
– Давай разогреем тушенку. Я голоден, как черт.
Егор облегченно улыбнулся и хотел отпустить какую-то шутку, но тут оба они услышали какой-то шорох. Вскинув пулеметы, Егор и Шрам мгновенно повернулись на звук. Однако на этот раз стрелять не пришлось. Из развалин выбирались не роботы, а люди – грязные, исцарапанные, худые, одетые в обноски. На Егора и Шрама они смотрели со странной смесью надежды и ужаса.
– О, господи… – тихо проговорил Шрам. – Теперь все понятно.
– Что? – не понял Егор. – Что понятно? Кто эти люди?
Верзила нахмурился и сказал:
– Роботы, которых мы прикончили, были погонщиками. Этих людей они гнали на генетическую фабрику. Она километрах в тридцати к западу отсюда.
Егор тоже сдвинул брови и осведомился:
– И что мы будем делать?
Шрам усмехнулся:
– Поделимся с ними тушенкой.
5
Над развалинами города, искореженного бесчисленными бомбежками, сгущались сумерки.
Пленников было одиннадцать, среди них двое детей и три женщины. Женщины были одеты в длинные плащи, а головы и лица их были прикрыты капюшонами.
Рассадив усталых, изголодавшихся людей на камнях, Шрам вытряхнул из рюкзака несколько банок синтетической тушенки, разогрел их и пустил по рукам.
Пленники ели жадно и молча, торопливо запихивая пищу в рот, и Шраму приходилось тщательно следить за тем, чтобы они не слишком увлекались, и чтобы тушенки хватило всем.
Когда банки опустели, Шрам приступил к расспросам:
– Кто вы и как здесь оказались? – спросил он у ближайшего пленника, долговязого, пожилого мужчины с морщинистым грустным лицом.
– Нас гнали на генетическую фабрику «ТПН», – ответил тот. – Для участия в экспериментах по программе «Лаокоон».
– «Лаокоон»? Кажется, это… генетическое скрещивание?
Пленник кивнул:
– Да.
– Вам повезло, что мы оказались поблизости. Хотя это тоже спорный вопрос. Еще неизвестно, сможем ли мы отсюда выбраться.
Одна из женщин подняла руки к капюшону и откинула его. Егор, привлеченный движением, взглянул на нее и окаменел от изумления.
– Юля… – прошептал он одними губами. – А потом повторил громче: – Юля!