Империя
Шрифт:
Как только мужчина ушел, из темноты призраком появился Луций.
– Все слышал? – тихо спросил Иисус.
– Все. Он сказал тебе правду: я страшный человек. Знаешь, сначала я хотел попросту свернуть ему шею.
– Отчего же не свернул?
– Я впервые в жизни подумал о том, что меня осудят. Ты осудишь. Когда ты напоил меня в пустыне, я мало что понимал. Теперь, когда ты спас парня и спас просто так, безвозмездно…
– Ты подумал о том, что будь я рядом тогда, то мог бы спасти Юлию? Мог бы исправить твои ошибки? Мог бы отговорить тебя от многих ужасных поступков, в особенности от того, что ты совершил по отношению к Ромулу?
– Откуда ты знаешь? – изумленно прошептал Луций.
– Я же сказал тебе, кто мой отец. Я не могу исправить то, что ты уже натворил, Луций, не могу. Но я могу дать тебе веру в то, как должен жить человек. А распоряжаться этой верой ты вправе по своему усмотрению. Ты волен уйти, я не держу, но ты волен остаться, ведь я и не гоню тебя.
– Я хочу знать правду. Расскажи мне все!
– Что именно?
– Я хочу познать то, что знаешь ты.
– То, что знаю я, слишком
– Я прошу. Я устал. Я хочу знать.
– Хорошо. У нас есть еще время, пока не пришли люди. Я поведаю тебе то, что знаю. Слушай, Луций. Слушай и запоминай, ты, проклятый тысячами людей, стремящийся только к власти любым путем, ведомый лишь тьмой, которой ты отдался ради мести и ради славы. Я должен любить всех – так велел мне мой отец. Даже такого, как ты, даже после всего, что ты сделал, даже зная о том, что сделаешь дальше. Ты не представляешь, насколько огромен мир, впрочем, мало кто это представляет. Земля – это песчинка в безграничном пространстве Вселенной с множеством миров и созвездий. Все это создали мой отец и Его брат. Они были неразлучны, они составляли единое целое. Они существовали всегда. Даже когда не было ничего, они были. Они – это бесконечность, которой дарована возможность материализоваться в любую форму существования, будь то живая плоть или обычный камень. Поэтому я могу творить так называемые чудеса, так как во мне есть часть моего отца. Но я могу делать только добро и только для других. Они же могут делать все. Один из них был светом, другой – тьмой, так как одно без другого не может существовать. Ими были созданы первые существа, великие бессмертные архангелы, наделенные особыми силами и возможностями, – их первые помощники. И так продолжалось бессчетное количество времени, пока мой отец не задумал создать мир, населенный существами с чувствами: со страхом, с любовью, с верой – и, главное, существами смертными. Когда Его идея созрела полностью, он приступил к строительству вашего мира: земли, неба, воды, животных, растений – всего, что вас сейчас окружает. Его брат Анатас принял эту идею и помогал брату в Его трудах. За пять дней было создано все на этой земле, и вот настал день шестой. День, когда Он создал первых людей. Они мало чем отличались от животных и были, словно новорожденные дети, беспомощными, неумелыми и глупыми. И дал Он им разум, какой был у Него самого. И дал им право выбора, которого ни у кого из других существ не было и нет. Он ожидал поддержки брата, но тот впервые воспротивился Ему. Он сказал, что наделить разумом смертное тело с повадками животного – нелепая ошибка. Что человек будет самым омерзительным, самым бесполезным и самым никчемным среди всех живых существ. Но ваш создатель не верил в это, Он вложил в вас частичку себя, дал вам душу, разум и даже нечто большее – право выбора, право поступать по собственному разумению, оградив вас от любого воздействия. Да, вас можно подтолкнуть к тому или иному решению, но вас нельзя заставить это решение принять. Последнее слово всегда остается за вами. Он любил свое творение так, что создал для вас отдельный мир под названием рай – пространство в пространстве, хранилище, в которое попадали ваши души после смерти. Умирая, человек отдавал божественную часть себя обратно. Я не буду утомлять тебя рассказами о перерождении и о вечности. Я скажу только одно: Его брат Анатас был настолько разгневан этим поступком, что замкнулся в себе. Более того, людьми были недовольны и архангелы, которые считали, что отец обделил их, дав смертным гораздо больше возможностей. Да, они были всемогущими, но у них не было чувств и, главное, у них не было права выбора. Многие тогда поддержали Анатаса. Но ваш создатель был непреклонен. Даже на убеждения своего брата о том, что вы станете самым никчемным организмом, Он отвечал лишь призывами поверить в вас. С каждым спором раздор между ними все больше усугублялся, и тогда Анатас пообещал брату доказать, что Его творение – просто ошибка, неудача, заблуждение. На его сторону встали многие. Даже Абигель, глава архангелов, великий воин, с которым только Михаил мог сравниться в силе, принял сторону Анатаса. Ты знаешь его как Сципиона. От своего имени он отрекся и стал зваться Абигором. За ним последовали Асмодей, Велиал и многие другие. Увлеченные идеей доказать моему отцу свою правоту, они спустились на землю, изрядно потеряв в могуществе, ибо этот мир был создан для людей, а не для них. Миллионы лет Анатас, которого ты знаешь как своего наставника Марка, жил среди вас. Он научился быть незаметным. Научился входить к вам в доверие, научился видеть ваши уязвимые точки. Он научился давать вам то, что удовлетворяло бы ваши желания и затмевало бы ваш разум. Он неоднократно практически полностью уничтожал ваш род то потопом, то извержением вулкана, то падением на землю огненного шара. Как только ваши грехи позволяли ему скопить достаточно мощи, он сразу же стремился вас покарать. Он научился получать силу из ваших страданий, из ваших грехов, из всей той мерзости, на которую вы способны. Но каждый раз люди начинали все заново. И тогда в укор своему брату он придумал для вас не райские кущи, а место, которое должно будет терзать душу, а не даровать ей прощение. Он трудился над адом долгое время и недавно завершил его создание. Это место для таких, как ты, Луций. Для таких, кому нет и не будет прощения. Но самое страшное, он сотворил существо, которое питается вашими грехами. Его зовут Авера, или Грешник. На вид это смешной, никчемный, уродливый горбун, но на деле он обладает немыслимой силой. Вы даете ему эту силу. Он проникает в ваш разум, выявляет ваши самые мерзкие желания и осуществляет их, чтобы питаться вашими грехами. Он, как паразит, живет за ваш счет, за счет вашей мерзости, вашего второго «я», которое вы стараетесь не выпускать наружу.
Мировоззрение Луция переворачивалось с ног на голову, сердце стучало, щеки горели, словно к ним приложили раскаленное железо, голова шла кругом. В услышанное трудно было поверить. Но еще труднее было поверить в то, что тебя попросту водили за нос с самого рождения. Бог, ад, Грешник, Абигор – все смешалось. Ромул, власть, Маркус – вся жизнь летела в царство Плутона, а точнее в ад. Да какая разница? Он совершил столько дурного. И ради чего? Он думал, ради власти, а оказалось, ради того, чтобы кто-то использовал его в своей игре. Он окунулся с головой в кровавую реку, которую сам и создал. И что теперь? Что? Вздернуться на первом попавшемся сучке? Вскрыть себе вены? Или, быть может, попробовать отомстить Марку? Хотя возможно ли это? Или помочь этому доходяге с невероятной способностью творить добро для других? Но чем способен помочь ему тот, кто, кроме как убивать и воевать, больше ничего не умеет? А может, просто помочь ему завершить то, что задумал его отец? Охранять, чтобы его не пришибли где-нибудь на дороге?
– Хорошо, – внезапно ответил Луций то ли Иисусу, то ли себе самому. Иисус же ждал очередного вопроса, который незамедлительно последовал: – А про Марка еще кто-нибудь знает?
– Немногие, он не хочет раскрывать себя.
– А Александр? Он знает?
– Александр… Александр – великий чернокнижник, маг, наделенный силой своего творца Анатаса. Это первый человек, продавший свою божественную частичку в обмен на силу, красоту и долгую жизнь. Он – глаза и уши Анатаса. Его община называется «Огненные братья». Они его приспешники.
– Ну, тогда нам точно…
– В тебе нет веры, Луций. Без нее мы не сделаем то, что должны.
– Мы? Теперь уже мы?! Великолепно! Я лишился в одночасье всего: славы, богатства, знакомых, власти!
– А было ли это у тебя?
Луций хотел было ответить, но после секундного замешательства так ничего и не сказал.
– И что нам теперь делать?
– Делать то, что должны. Я должен донести до людей веру. А ты должен помочь мне в этом. Мне нужны ученики – стань одним из них!
– Замечательно. Я буду первым твоим учеником? – развел руками генерал.
– Последним. Ты будешь тринадцатым моим учеником. Двенадцать у меня уже есть, и вскоре я тебя познакомлю с ними.
Глава XXXVII
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУЦИЯ
Марк стоял у бассейна, опершись руками о каменную кромку, и смотрел на ровную, как зеркало, гладь воды. Вдруг у его правой ноги поднялась и рассыпалась в стороны земля. Из образовавшейся норы выползла змея, обвила ногу хозяина, поднялась на каменный парапет бассейна и свернулась в клубок, уставившись в ту же сторону, куда и Марк. Он не спеша погладил ее по голове.
– Только скажите, и я расправлюсь с ним.
– Не стоит, Абигор. Не стоит. Все нормально, все так, как и должно быть. Скажи Маркусу: пускай отправляется к нашему прокуратору. Раз Луций не смог сделать то, что нужно, это сделает его брат. Понтию следует подготовиться к встрече. Да, и пусть он проведет беседу с первосвященниками. Как-никак, у них собираются отобрать самое ценное – власть, а они никому не позволят этого сделать.
– Как прикажете, милорд.
– Постой, – Марк дотронулся до змеи, которая тут же вытянулась и превратилась в меч. – Передай его Маркусу, пусть владеет.
Абигор слегка склонил голову, принимая оружие из рук хозяина.
Народ все прибывал и прибывал. Луций и представить себе не мог, что столько людей нуждаются в помощи. Оборванные, нищие, больные, они все лезли в дом, глядя на своего спасителя глазами, полными надежды. Такими глазами смотрела на него Мария, такие глаза он видел у своего брата, которого бросил на поле боя, такие глаза были у его отца. Остальные же смотрели на него глазами, полными страха и ненависти. Он старался не привлекать внимания, чтобы его случайно не узнали. Впрочем, сейчас до него никому не было дела. У них был Иисус, и он давал им надежду, веру и любовь. А Луций мог дать только боль и ужас. Да, у него была власть, но и у Иисуса была власть. Генерал добился своей, внушая людям страх, мессию же искренне любили: он давал надежду, а не отнимал ее. Люди тянулись к нему, падали в ноги, целовали обувь по собственной воле, а не из-за того, что им к горлу приставили холодную и острую сталь гладия. Но что сделано, то сделано, и вернуть ничего уже было нельзя. Мир оказался не таким, как он думал.
Иисус исцелял страждущих и рассказывал им о своем отце. Они падали ниц, славя его учения. Луций невольно ухмылялся, зная, как мерзок человек, зная это по себе. Сейчас он для них мессия, но приведи генерал сюда свой Черный легион, и все просящие тут же потребовали бы распять чудотворца, испугавшись за свои шкуры и мгновенно позабыв о том, что он их излечил. Луций прочитал в глазах Иисуса понимание. Тот знал, что отрекутся, знал, что человек несовершенен, но также знал, что многие останутся верны, и этого было для него достаточно. Кто-то в благодарность поцеловал ему руку, но он пристально смотрел на генерала, ожидая ответа на вопрос: «А ты, Луций? Ты не отречешься? Или ты все еще хочешь править миром? Только каким миром ты хочешь править? Тем, что дает мой отец, или тем, что обещает его брат?». Луций все еще находился у развилки, не зная, какой путь выбрать. Ему было, по большому счету, все равно: идти придется по любой дороге. Только приведут они к разным целям. Во взгляде полубога читалось: «Приведут все равно к отцу моему». А вдруг к Его брату? Иисус опустил веки: «Горе тому, кто к нему попадет, ибо не прощает он, а выносит приговор и карает».