Империя
Шрифт:
Глава XXXI
ВЗРОСЛЕНИЕ МАРКУСА
– Константин, ты – идиот! Ты хоть понимаешь, что сотворил?! – лицо Антония покрылось багровыми пятнами.
– Да откуда я мог знать?! Он был в тунике простолюдина, замызганный, грязный, вообще не похожий на аристократа! – возразил Константин и тут же получил оплеуху.
– Заткнись! Заткнись, придурок! Не открывай своего поганого рта! Я предупреждал тебя, чтобы ты оставил свои прошлые замашки! Торговые дела так не делаются! Я хотел заключить договор, который обеспечил бы нас деньгами до конца жизни! А теперь наша жизнь
– Я не знал, еще раз говорю! Если бы я его не порешил, он бы нас…
– Да лучше бы он вас! Все, это конец.
Антоний схватился за голову и, тряся ею, заходил взад и вперед. Этот день был худшим в его жизни. Час назад он узнал от преданного человека о том, что по Риму поползли ужасные слухи: говорили, якобы его люди зарезали Мартина – друга Луция Корнелия Августа, самого страшного человека из живущих на этой планете. Человека, который обладает огромной властью и исключительной силой и которому император полностью доверят. И самое страшное, что эти слухи оказались чистой правдой. Когда Антоний спросил – нет, даже не спросил, а просто упомянул – об убийстве, эти придурки начали наперебой рассказывать о произошедшем с гордостью и бахвальством.
– О, боги! – Антоний взвыл, будто волчица, которая пришла к логову и обнаружила своих щенков мертвыми.
Он в полной мере осознал, что стряслось, а эти идиоты – он окинул их презрительным взглядом – стояли и не понимали, что натворили, не понимали, что они и сами уже, по сути, мертвы.
– Может, все обойдется?! Нас ведь никто не видел, – Герман пожал плечами, как нашкодивший ребенок.
– Обойдется? Обойдется?! О, великий Юпитер, зачем я связался с этими тупицами?! Ты хоть понимаешь, что у него сотни доносчиков и шпионов?! Слухи ползут по Риму! Слухи о том, что мои люди причастны к этому убийству! Понимаешь?! Мои люди! А значит, и я сам! Если есть слухи, значит, вас кто-то видел! А если знают двое, знает и свинья! Единственное, чего я не понимаю, так это почему мы еще до сих пор живы!
– Нам о нем рассказал Александр.
– Что ты сейчас сказал, Гай? Александр? Какой еще Александр? – начал интересоваться Антоний, но в этот момент в комнату вбежал ошарашенный раб и упал перед ним на колени.
– Хозяин, прости! Прости, хозяин! Но там солдаты! Много солдат!
– Вот и все…
Антоний, пошатываясь, пятился от раба, как от самой смерти. Он украдкой выглянул в окно: во дворе уже орудовали гвардейцы Черного легиона. С ними были три всадника: Луций и еще двое. Один из них – точно варвар, судя по одежде. Его лицо показалось Антонию знакомым, но он не cмог припомнить, где его видел. Второй – молодой римлянин, его Антоний точно не знал. По щеке работорговца стекла слеза. Оправдываться было бесполезно, тем более перед генералом. Вряд ли Луций пришел сюда, чтобы слушать старого проныру, – он пришел мстить за смерть своего друга, в которой он, Антоний, был невиноват. Впрочем, теперь это не имело никакого значения. Константин, Гай и Герман все еще стояли, как вкопанные, не понимая, что сейчас будет происходить.
– Три идиота! Три выродка! Что тут еще скажешь? О, великие боги!
На лестнице послышались быстро поднимающиеся шаги, шипы на солдатских калигах звонко цокали. С улицы доносились крики и ругань. Антоний с иронией хмыкнул, вытер слезу со своего морщинистого лица, быстро подошел к столику, на котором лежал кинжал, и без лишних движений вонзил его себе в сердце. Тело старика упало на мраморный пол, багровая кровь медленно растекалась по светлому камню. Через мгновение комнату заполнили солдаты, за ними неспешно вошел Луций, следом – Маркус и Ратибор. Генерал бросил беглый взгляд на Константина с дружками, задержался над телом Антония, затем
– Вы знаете, кто я? – спросил Луций так, будто бы ничего не случилось.
Герман, дрожа всем телом, отрицательно закивал, за ним затряс головой и Гай. Константин же просто отводил глаза, стараясь не смотреть на сидящего в кресле человека.
– Прекрасно, – Луций прикусил нижнюю губу и прикрыл веки.
Он уже все знал об этих троих: Марк предоставил ему достаточно информации.
– Константин, Герман и Гай. Я давно мечтал встретиться с вами. Правда, мой друг Мартин хотел этого еще больше. К сожалению, день, когда его желание исполнилось, стал для него последним. И вы знаете, почему, – генерал снова прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул сквозь губы, потирая лоб рукой.
– Гай, подойди к окну и скажи мне, что ты там видишь?
Гай с опаской, оглядываясь то на Луция, то на своих приятелей, приблизился к окну. От увиденного он зажал кулак зубами так, что его челюсть начала трястись, и издал череду беспомощных всхлипов. Луций сидел без эмоций и даже не смотрел в его сторону.
– Прошу, не надо! Умоляю! Они тут не причем! – он встал на колени и подполз к генералу, хватая его за ноги и плача навзрыд. – Ну, прости! Прости! Я все сделаю, только отпусти их! – он попробовал поцеловать обувь Луция, но генерал брезгливо отпихнул его от себя сильным толчком.
Гай упал на спину и завыл, как раненое животное. Луций неспешно поднялся с кресла и прижал голову причитающего Гая ногой к полу.
– Знаете, я раньше любил людей. Любил нашу родину, верил в лучшее. Верил в то, что все будет хорошо. Но по мере взросления я все больше осознавал, что мир переполнен такими людьми, как вы, и что с вами нужно бороться вашими же методами. С вами нельзя по-другому: страх и насилие – вот ваши инструменты, и сегодня они будут направлены против вас! Не знаю, помнишь ты или нет, Гай, но у моего друга Мартина, которого вы убили, была семья. У нас у всех были семьи, и вы нас этих семей лишили. Но больше всех пострадал он. Может, вы припомните их имена? Агата, Анна, Юлия и их мать Ливия! Константин, Ливерий и мой отец Корнелий Август, центурион девятого легиона, храбрый и честный человек! Помните, что вы сделали с ними?! Впрочем, мне все равно, помните вы или нет!
Луций нагнулся, резко поднял Гая за шиворот и подтащил к окну. Во дворе стояла его жена с младенцем на руках.
На секунду генерал застыл в мысленном диалоге с Марией: «Ты не такой уж…». Он сразу отсек любые пути к отступлению: «Такой. Я такой. Они меня таким сделали».
– Тебе, Гай, передают привет сестры Мартина.
Один из гвардейцев вырвал младенца из рук женщины и поднял над собой. Когда Гай вновь открыл глаза, его жена тряслась от рыданий над телом мертвого ребенка.
– Ратибор, отведи его вниз! Пускай солдаты сделают с его женой то, что эти выродки сотворили с семей Мартина. Потом пусть вырвут ему язык и ослепят! Пришлешь к нему лучшего лекаря – Велиала! Я хочу, чтобы он жил с осознанием всего этого и жил долго.
Русич вытолкал еле стоящего на ногах Гая во двор.
– Дай мне меч, ты, ублюдок! – послышался голос трясущегося от гнева и злости Константина.
– Что?
– Дай мне меч! Давай разберемся, как мужчины!
– Как мужчины?! Дать тебе меч?!
Луций взглянул на брата. Маркус быстро подошел к Константину и резко ударил его в печень. Согнувшись от боли, тот присел на одно колено.
– Что-то я не припомню, чтобы ты дал меч моему отцу, когда пришел со своими солдатами к нам в дом! Подтащите его к столу! – скомандовал Маркус, и двое солдат тут же исполнили приказ.