Империя грез
Шрифт:
Глаза Джодара округлились и почти потеряли цвет. Было явно видно, что его разум верил в происходящее вокруг сейчас еще меньше, чем в случае, когда он воспользовался "Темным веретеном" и попал в безграничные владения демона по имени Шекс.
– Предвечные муки! Этот приказ писал не Император. Это чистое безумие. Ладно еще мы. Живые. Но Лилея из Семериван давно мертва для всей Империи Грез. Это бессмысленно. Все равно что приговорить к смерти светлого короля Харви и его жену Аманду, живших тут столетия назад. Все это сделали не люди и не с целю очистить землю от темного колдовства. В любом случае тут явно не обошлось без посланников ада, причастных к делам Хорвата.
– Бьянка, – коротки кивнул Маркус, то ли спрашивая, то ли утверждая.
– Может быть. А может быть кто-то похуже нее. Они знают про нас все. Все, что мы планируем и не планируем
Гунар уверенно и угрюмо кивнул в знак полного согласия и налил себе еще крепкого темного вина и на сей раз в кубок значительно большего размера. Он отпил, поморщился и продолжил рассказ.
– Мы быстро смекнули, что к чему. Когда пришли арестовывать нас, завязался жестокий бой. В Твердыне Света было около тридцати воинов Ордена Тайн. Лучшие воины, которые были отобраны лично мной для вашей охраны, мой повелитель. Но врагов было слишком уж много. Из нас уйти смогли лишь пятеро. Мне и прочим выжившим после схватки с имперскими убийцами пришлось прыгнуть с отвесной замковой стены прямо в серое ущелье Харим. Река Святой Амелии никогда не замерзает зимой. Правда возможно лучше бы замерзала. Не все из нас смогли из нее выплыть. Еще шестеро просто остались в Твердыне, чтобы прикрыть наш отход от падавших сверху стрел, – Гунар опустил глаза и замолчал. – Пусть же предвечная и бесконечная благость повторит теперь имена этих отважных и честных людей. Амен.
Все трое молча подняли кубки и выпили их содержимое до дна, не проронив при этом ни единого звука.
– Хорошо, что ты все же выплыл, Гунар, – Джодар горько усмехнулся, глядя на своего верного помощника и одобрительно хлопнул его по плечу.
– Жить очень хотел. К тому же у меня был архив Самаэля-Хана. Я знал, что все это связано. Я не мог так вас подвести после всего, что случилось.
– Не раскисай, – коротко потребовал шемит. Наш противник очень силен, так что ничего удивительного нет в том, что теперь все против нас. Для дела куда важнее то, что теперь у нас есть явный след, идя по которому мы выйдем на того, кто все это придумал. Да и с великого Инквизитора спросим за все сполна. Я никогда не прощу этому псу своих слуг и воинов, замученных до смерти и порубленных на части, – сказав это глава Ордена Тайн перерезал шнурок на свертке бумаги так, словно это было горло Инквизитора, и резко развернул ровную стопку серых листов.
Джодар-Мэйс читал с невероятной скоростью, напряженно хмурясь и шевеля тонкими губами, резко переворачивая лист за листом.
– Могу ли я спросить, где все это время были вы, повелитель. Мы решили, что вы предвидели случившееся и заблаговременно тайно покинули крепость.
– Не совсем, – Джодар не отрывал глаз от письма. – Но вообще, в конечном итоге, примерно так оно и получилось. Теперь мне стало ясно почему меня забросило именно сюда. Если бы не это, в данный момент я скорее всего уже висел бы на дыбе. Впрочем, я вряд ли дался им живым. Слишком великая честь для этих плешивых овец.
Гунар и Маркус хранили почтенное молчание все время, пока глава Ордена Тайн изучал архивные письма старого священника. Дольше всех свое внимание шемит обратил на самое последнее письмо. Он перечитывал его снова и снова, пристально изучая бумагу и ровные строки, выведенные густыми серыми чернилами. Внезапно его руки дрогнули, будто в них оказалась гремучая змея, он побелел как снег и с ужасом округлил глаза. Глава Ордена Тайн резко положил листок бумаги на стол рунами вниз и пристально заглянул в глаза харагрима, который совершенно невозмутимо пил дорогое вино, ожидая от своего гостя хоть каких-то пояснений. Шемит ошарашено молчал некоторое время, затем так же совершенно молча захлебнул еще добрых пол кубка крепкого и выдохнув проговорил.
– В общем так, господа. Если я все верно понял, Самаэль-Хан давно подозревал кого-то из верховного синода духовенства в сговоре с истинной Тьмой. Оказывается и сам церковный синод очень давно проводил свое тайное и неспешное расследование различных странных обстоятельств. Возглавил расследование первый экзорцист Империи. Странно, что не Инквизиция и не Орден Тайн, не так ли? Но кажется инициатива исходила от них самих и не была на прямую поддержана Императором, равно как и не стала им оспорена. Вероятно, именно это объясняет, почему же сам Император просил меня взять Самаэля-Хана с собой, когда я начал заниматься делом Хорвата. По той же причине похоже я про это расследование ничего не знал. Самаэль пишет, что длинная цепь предположений, протоколов,
Шемит бережно протянул письмо харагриму, косясь исподлобья на надписи. Северянин взял лист, кашлянул прочистив горло и начал произносить написанное. Маркус хмурился и спокойно читал.
– Со всем уважением к высшему духовенству, считаю данный обряд непочтением к званиям и заслугам хранителя карающего огня Инквизиции. Прошу вас помнить, что все мы – слуги Бога – не должны погрязать в подозрениях, распрях и усобицах орденов. Напомню вам, братия, что между духовенством должно быть святое единство. По сему прошу высочайший синод… – дальше Маркус читал уже молча, быстро пробежав по всему тексту письма целиком. Он держал лист так, чтоб Гунар так же мог видеть все написанное лично рукой великого Инквизитора.
– Чушь какая-то, – пожал он плечами и снова взглянул на Джодара-Мэйса. – Скучнее и официальнее этого послания я на слышал даже на приеме у нашего местного градоначальника.
– Ну да. На первый взгляд все так и есть. А теперь аккуратно подуй на письмо так, если бы это была раскаленная сталь.
Маркус был не из тех людей, кого необходимо было просить о чем-то дважды. Тем более в данный момент Джодар-Мэйс вряд ли с ним шутил. Он подивился про себя, наполнил легкие воздухом и осторожно подул на лист бумаги, который по прежнему держал в руках. Он сделал это точно так, как если бы задувал пламя церковной свечи. Сначала совсем ничего не происходило, а дальше руны, выведенные на бумаге, вдруг ожили и поползли в разные стороны вяло и медленно, словно отравленные ядом крысы. Маркус невольно бросил дьявольское письмо на стол, будто оно вспыхнуло в руках, а Гунар от увиденного во второй раз вскочил со стула, осенив себя крестом Предвечного Света.
– С нами Бог! – выдохнул молодой воин, во все глаза глядя на столь явное черное колдовство.
Джодар-Мэйс весело засмеялся, как добрый волшебник, который только что показывал деревенским простакам истинные чудеса обмана и ловкости собственных рук.
– Это называется "письмо Малифарус". Его так же называют письмом дьявола. И написанное оно якобы "чернилами страданий". В этом письме каждый найдет ответ на свой вопрос, обращенный к первородному злу. Эти самые чернила по истории демонологии сварены из волчьей слюны, детских слез и крови утопленных девственниц. Не считая конечно множества других богомерзких компонентов. Это конечно полная чушь, но теперь я знаю, что чернила Малифарус существуют на самом деле. Скажи, северянин, что теперь тут стало написано?
Маркус несколько раз моргнул, привыкая к увиденному, и прочел получившуюся надпись. Вышедшие буквы продолжали дергаться из стороны в сторону как живые илистые черви или огромные навозные жуки, прибитые к столу тонкими иглами. Это был язык темных и руны были похожи на те, какими было написано письмо, которое он нашел после похищения Сарсэи-Кассин.
– Не суйся в дело Хорвата, экзорцист. Не вздумай стоять на нашем пути. Иначе расплата за это будет кровавой. Оставайся в крепости и найди в себе мужество поскорее там сдохнуть. Этот мир тебе не спасти. Его время пришло. Вы не успеете даже засвидетельствовать, как все, что ты любишь сгорит в багровом пламени ада. – Маркус склонился над письмом и стало видно, что к нему медленно подбирается приступ настоящей ярости. Он снова сжал зубы и стал чаще дышать, а стальные пальцы медленно сошлись в кулаки тяжелые словно сама смерть.