Империя грез

Велнер А.

Рассказ опять продолжил Фледер своим мелодичным и сильным, как у ангела голосом. Они сейчас напоминали двух почтенных родителей, которые на перебой, будто даже по ролям, читали детям страшные сказки у огня в холодную и завьюженную зимнюю ночь.

– Сердце Валерия дрогнуло. Он пожалел умирающего злодея и передал маску и шляпу ему. Кто-то говорил, будто нож он тоже забрал, а кто-то утверждал, что предмет просто лежал рядом в это самое время. Так или иначе, завладев вожделенными вещами, маг не долго думая нацепил их на себя и, злобно рассмеявшись, не откладывая дело в долгий сундук, проклял Валерия заклятием мгновенной смерти. Есть много версий того, что случилось с ним дальше. Некоторые клялись, будто заклятие не сработало,

потому что Валерий был светлым посланником небес и слова, полные злобы, отразились от него и поразили того, кто их произнес не подумав. Другие клялись, что это чудесная маска удержала в себе силу колдуна и не дала ранить хозяина, который ее создал, но так или иначе, колдун превратился в пепел и развеялся по ветру, а сила его целиком перешла в эти странные вещи. Дальнейшая судьба Валерия так же описывалась рассказчиками достаточно разнообразно. Но две основные версии были таковы. Он ужаснулся от увиденного и что было сил кинулся наутек и больше о нем никто и ничего не слышал. Что мало вероятно, на мой взгляд, для человека, который ежедневно заглядывал мучительной смерти в глаза.

– А вторая… – И тут Вильгельм понизил голос, придавая истории совсем уж комический драматизм. – Молодой лекарь, не зная силу вещей, удерживающих проклятие, поднял оставшуюся от исчезнувшего кудесника маску с земли и она тут же высушила его, словно яркое полуденное солнце сушит сорванный полевой цветок, забрав себе всю его силу и жизнь, будто сухой песок морскую воду.

– Что тоже мало вероятно, если учесть, что Валерий все же был посланником неба, присланным победить непобедимую зеленую чуму.

С тех пор предметы эти оставались практически не тронутыми, а зеленая чума на всегда покинула землю . Все, кто касался маски, умирали, либо совершенно мгновенно, либо с течением времени с ними так или иначе происходило что-то страшное. И маска, шляпа и нож поровну делили силу умершего на три равные части, как старые друзья в походе делят еду и вино.

Оба древних умолкли, скупо улыбаясь и поглядывая по сторонам.

– Замечательная история, – улыбнувшись, кивнула Лилея. – Неужели эти кошмарные вещи ты и впрямь теперь решил подарить Вильгельму? Сложно представить, что такое вообще возможно.

При этих словах оба брата весело рассмеялись, обменявшись короткими взглядами.

– Совершенно верно, – спокойно кивнул Фледер. – Именно это и я и собирался сейчас сделать. Не буду рассказывать, каким именно витиеватым путем все эти предметы оказались у меня. Ибо не хотел бы нагонять на тебя сон, а на Вильгельма воспоминания о том, что это такое. Скажу только, что в руках опытного чернокнижника "Чумная ворона" была и остается одним из самых сильных и страшных артефактов, которые еще существуют в этом столь быстро меняющемся мире. А что касается истории о ее появлении, это разуметься не более, чем глупая выдумка давно умерших учеников магических школ Света и Тьмы. "Чумная ворона" была создана великими колдунами древних времен, столь древних, что даже мы в сравнении с ними становимся сразу еще достаточно молодыми. И в основу ее создания легло тайное знание темной сути мира, упорный труд и огромное количество сил. Не сомневаюсь, что любого несведущего в темном мастерстве человека эти предметы уничтожат еще вернее, чем удар молнии с небес. Но для истинного мастера это в точности, как только что обученный боевой конь и великолепный меч с легкими и прочными доспехами в придачу. Так что моему дорогому брату в пору испытывать любопытство и радость, – сказав это, Фледер мягко подтолкнул короб в сторону сидевшему напротив него чернокнижника. Подарок упакованный в старую плотную кожаную торбу зашипел, пролетая по глади полированного стола и остановился прямо напротив своего нового хозяина, будто терпеливо ожидая от него новых приказов.

– Так и есть. Подарок славный. –

Вильгельм сухо щелкнул пальцами, положил ладонь на теплый и шершавый край зашнурованной коробки. – Боевая магия далеко не самое интересное для меня направление в искусстве знаний Тьмы, но услышав о легендарной магической броне, я испытал чувство, незнакомое мне уже столетие к ряду. Мне стало вдруг интересно, как она будет на мне смотреться.

– Бери и владей, – Фледер закивал светлой и совершенно лысой головой и заулыбался, потирая руки так, будто прямо сейчас собирался полакомиться чем-то неимоверно вкусным.

– Это, надо отметить, не самый интересный подарок из приготовленных мной сегодня.

– Второй величайший дар давно был у меня и просто ждал своего часа, как и все стоящие вещи на этом свете. И подарок этот я припас, как теперь оказалось, для тебя Лилея из Семериван.

Служительница Света едва заметно подалась вперед, сцепив перед собой руки в замок и начав слушать старейшину с удвоенным вниманием.

– Это не что иное как колода гадальных карт Сири-Саран. На вид, карты как карты, похожи на те, которыми на деньги играют в трактирах. Но они для гаданий и колода, попав в руки опытного предсказателя, способна делать настоящие чудеса.

Лилея выпрямилась на стуле, будто старый рыцарь, услышавший визгливые крики медной боевой трубы. Руки ее сжались вдруг в кулаки, а рот превратился в ровную серую черту.

– Что ты хочешь этим сказать, древнейший? – поинтересовалась она тоном, в котором тревога неравномерно замешалась со сталью, словно масло с водой.

– Все просто. Если эти карты возьмет в руки подлинный светлый прорицатель и разложит, как это полагается по установленному правилу, карты Саран не только предскажут нам будущее. Они в буквальном смысле создадут его для нас. И все, что случиться с нами дальше, будет зависеть от того, сколько и каких именно карт ляжет сегодня на этот старенький стол.

– Я не стану, – она сказала это тихо и твердо, промедлив всего мгновение.

– У тебя нет выбора! Как и всех нас, – спокойно ответил вампир.

– Мне все равно. Я не стану. Судьба мира никогда не будет зависеть от твердости моей руки. Я лучше умру самой мучительной смертью из всех, что можно себе вообразить. Даже тебе не уговорить меня своим колдовским голосом темного ангела.

– И тут позволю не согласиться, – Фледер погрозил Лилее указательным пальцем. Даром, что жест этот увидеть ей было с некоторых пор уже не под силу.

– Я умирал именно такой смертью, как ты сейчас сказала. Поверь мне. Один раз разложить старые карты по сравнению с этим, как бесконечность в сравнении с самой малой каплей призрачной росы.

– Я не стану! – предвечная светлая замотала головой.

– У тебя нет выбора, любимая, – спокойно ответил Вильгельм, глядя на огонь.

– Его теперь уже нет ни у кого вообще! Пришло время сделать то, что всем нам всегда было суждено сделать.

– И не тебе, не нам уже давно нельзя противиться своей судьбе, – он говорил это спокойно. Не упрашивая и не предлагая, просто утверждая казалось бы самые обыденные и не сложные вещи. Но слова его вдруг напомнили девушке камень, привязанный к шее, камень прикованный цепью к ноге, столь тяжелый и держащий столь крепко, что ничего, кроме, как утонуть в мутной и холодной воде, ей уже не оставалось.

– От чего бы тогда… – тут она с трудом сглотнула, будто оцарапав себе в миг пересохшее горло. – От чего бы тогда это не сделать кому-то из вас двоих?

– Мы пытались. Мы пытались бесконечное количество раз. И каждый раз лично мне не хватало всегда одной единственный карты, чтоб закончить полноценную сдачу судьбы.

– Какой именно? – Лилее показалось, что у нее начинает кружиться голова.

– Именно это нам и необходимо узнать с помощью тебя, потому что очень много лет назад мы перестали раскладывать карты Саран, поняв, что нам никогда не удастся завершить начатое.