Император
Шрифт:
— Он хороший мальчик, — сказала ей мать, ее руки двигались.
Амара видела его издалека всю свою жизнь. Он всегда был рядом, но она никогда не обращала внимания на то, какие мягкие у него волосы и какой он уже высокий. Она почувствовала легкое трепетание в животе и потерла его, чтобы прогнать.
— Сколько ему лет? — спросила она, одергивая подол ночнушки.
— Пятнадцать, — ответила мать. — Бедный мальчик так рано потерял маму. С тех пор он заботился о своем брате. А Мистер Марони... очень строгий человек.
Амара уставилась на комод напротив нее,
— Ты должна приготовить ему немного сладостей, мама, — заметила Амара, чувствуя мудрость своей идеи. — Печенья. Шоколадные. Да, думаю, ему бы это понравилось.
Закончив с волосами, мать встала с кровати, позволив Амаре забраться под одеяло. Натянув одеяло, подоткнув его так, как ей нравилось, мать мягко улыбнулась. На ее щеке появилась маленькая ямочка, о которой Амара пожалела. Вин сказал ей, что у неё тоже будет она, если ткнет пальцем в щеку. Пока что это не сработало.
— Это очень заботливо с твоей стороны, Муму, — она нежно погладила ее по щеке. — Я приготовлю их завтра.
Амара улыбнулась и взяла маму за правую руку. Она была грубой, тонкой и не слишком большой. Ей это нравилось.
— Приготовь и мне тоже.
Усмехнувшись, мать поцеловала ее в лоб.
— Никогда не теряй свое сердце, моя малышка.
Амара не совсем понимала, что это значит. Как можно потерять сердце? Разве оно не умрет? Это было так странно говорить. Но она только улыбнулась, когда мать вышла из комнаты, чувствуя себя счастливой, защищенной и любимой.
Уставившись в потолок, она моргнула, вспоминая поцелуй, который видела. Это выглядело отвратительно, но, возможно, делать это было веселее. Может, поэтому они просто продолжали целоваться. Зачем людям целоваться, если это скучно, верно? Должно быть, она что-то упустила.
В комнате было тихо, только тихая мелодия ее ночника звучала рядом. Амара устроилась поудобнее и закрыла глаза, но решила почитать больше о поцелуях, чтобы понять, почему людям это нравится. А потом, может быть, когда-нибудь, когда она вырастет и станет красивой, она сможет попросить сына Мистера Марони подарить ей такой же поцелуй. Он был очень красив. Возможно, он будет милым и поцелует ее, когда она станет достаточно хорошенькой, чтобы соответствовать его красоте.
Его имя тоже было красивым.
Могут ли имена быть красивыми?
В этой тихой комнате, в этой темноте ночи Амара хихикнула при данной мысли и впервые почувствовала вкус его имени на своих губах.
Да, она решила. Он будет первым, кто её поцелует.
Глава 2
Данте
16 лет
Черт, он ненавидел этого маленького придурка.
Данте щелкнул челюстью, не сводя глаз с четырнадцатилетнего паренька с самым большим чипом на плече. Намеренно сохраняя на лице легкую ухмылку, от которой болела ушибленная щека, Данте отвел кулак и ударил парня в бок.
Он едва хмыкнул, развернувшись в аккуратном маленьком движении, на которое его более короткое
Блядь.
Это было действительно больно, но Данте усмехнулся.
— Давай, мелкий, — сказал он, намеренно подталкивая его.
Боже, неужели это было слишком, чтобы требовать реакции? Он работал над своим маленьким проектом, чтобы сломать защиту этого парня больше года, и все, что он получил, были пустые взгляды и мертвые голубые глаза.
Как это ни раздражало Данте, он ему нравился, особенно потому, что это выводило его старика. Все, что выводило Ищейку Марони, было чертовски золотым в его книгах.
Удар в челюсть возник из ниоткуда, за ним последовал быстрый удар в нос.
Ублюдок.
Данте услышал хруст, прежде чем почувствовал жгучую боль от сломанной кости. Схватившись за нос, ощущая, как хлещет кровь, Данте почувствовал, как из него вырывается смех, а звезды мигают в глазах. Господи, парень был хорош. И поделом ему за то, что он его уколол.
Достав носовой платок, который он всегда носил в кармане, привычку, которую его прекрасная мать привила ему, даже в потертых джинсах, которые, вероятно, заставили бы его мать перевернуться в могиле, он поднес его к носу, останавливая кровотечение.
— Ты же знаешь, что я никуда не уйду, верно? — Данте что-то пробормотал сквозь ткань, закрывавшую его рот, и, наконец, после года бурения, молодой парень заговорил.
— Отвали.
Золото.
Он попал в золото.
Данте ухмыльнулся сквозь платок.
— Я тоже рад познакомиться, Тристан. Теперь ты мой маленький приятель.
Тристан слегка прищурил свои голубые глаза, прежде чем выйти из тренировочного центра. Или центра пыток, как называл его Данте.
Ищейка Марони построил на своей территории целое сооружение, предназначенное для обучения солдат и их детей самообороне, владению оружием и пыткам. Здание состояло из трех уровней: первый этаж был посвящен рукопашному бою и тренировкам с оружием, второй этаж, тренировкам по переносимости боли и подвал по допросам. И хотя никого несовершеннолетнего туда с тех пор не пускали, обычно там находились внешние враги. Данте бывал там несколько раз. Преимущества быть Марони.
Удовлетворенный прогрессом, которого он добился с Тристаном, хотя это был всего лишь сантиметр, Данте вышел из тренировочного центра, кивнув двум охранникам снаружи, чья единственная работа состояла в том, чтобы убедиться, что никто, кто не должен был быть там, не вошел. Они с уважением кивнули в ответ.
Данте шел по ухоженным лужайкам вверх по холму к особняку. Это был монстр на вершине пышного зеленого холма, но Данте любил его. Его прапрадедушка построил его. Он был торговцем стекла, уважаемым членом общества и одиночкой. Вот почему он купил весь холм чуть подальше от города, чтобы его жена и семья жили под одной крышей. Постепенно, по мере того как шли годы, к зданию добавлялось все больше строений.