Император
Шрифт:
Он вспомнил слова матери, единственного человека до этой девушки, который сказал ему об этом. Его память наполнилась ее прекрасными, но грустными карими глазами. Проведя рукой по волосам, он наклонился, поднял недокуренную сигарету, поднес ее к губам и снова закурил.
Выдыхать через сломанный нос причиняло адскую боль, но он радовался боли, глядя вниз на озеро и коттедж рядом с ним.
Он никогда не думал, что найдет на этой планете кого-то, кто ненавидел бы его отца больше, чем он, до Тристана.
Хотя ему было
— Завтра тебе надо поехать в город.
Лёгок на помине.
Данте проигнорировал его.
Внезапно перед ним возник отец, его голос был взволнован
— Что это за кровь? Тебя кто-то ударил?
Данте не обернулся, когда голос его отца прогремел на последнем слове. Игра власти началась. Отец поиграет мускулами, напомнит всем, кто имеет здесь власть, на тот случай, если кто-нибудь забудет об этом удушающем факте, и все разойдутся по своим местам, побаиваясь Лоренцо Марони.
Стряхнув пепел на землю, Данте молчал, продолжая курить.
— Не смей игнорировать меня, мальчик. Тебя кто-то ударил?
— Ничего страшного, — заявил Данте.
Но это было бесполезно. Отец его не слышал.
И он крикнул Элу, своей правой руке, приказывая всем собраться.
Данте стиснул зубы, пытаясь смотреть на великолепный закат, пока шли минуты и нервно собирались люди, молчаливые, но воняющие страхом. Так правил его отец — страхом. И единственный способ вывести его из себя — не реагировать на это.
Наконец, бросив сигарету на землю, Данте раздавил ее ботинком, окинув взглядом толпу. Он заметил Зию, держащую за руку свою дочь, молодую девушку с зелеными глазами, которая только что сказала ему, что у него красивые глаза.
Она смотрела не на отца, а на него.
Он слегка подмигнул ей, наблюдая, как она покраснела и быстро отвела взгляд, и ему захотелось рассмеяться посреди этого дерьмового шоу. Окинув взглядом собравшихся, он увидел Тристана, стоявшего в дальнем конце, немного в стороне от остальных, с пустым выражением на лице. Если он думал, что Данте собирается сдать его, у него имелась другая мысль.
— Кто ударил моего сына? — рявкнул отец.
Он сделал драматическую паузу, окинув взглядом собравшихся.
Когда никто не ответил и не выглядел достаточно испуганным, его отец продолжил свою тираду.
— Кто посмел ударить моего наследника? Марони! Скажи мне сейчас, или ты будешь наказан. Скажите мне, кто это сделал. Нападение на Марони в этом лагере, самое большое оскорбление для меня.
Они обменялись нервными взглядами. Послышался приглушенный шепот. Солнце медленно садилось.
— Ты стоишь на моей земле и оскорбляешь мою кровь, — продолжал отец. — Скажи мне сейчас, или последствия будут тяжелыми для всех.
Какое-то
— Ты, — пробормотал отец, подходя к Тристану. — Это ты сделал? Ах ты, мерзкий маленький ублюдок! Ты принадлежишь мне. Все, что ты здесь делаешь, под моим контролем. Ты не можешь делать, то что тебе вздумается.
Данте увидел, как адреналин хлынул в эту систему, когда маленький мальчик, на несколько сантиметров ниже своего отца, шагнул прямо ему в лицо, ничего не выражая, и произнес свои первые слова на публике.
— Ты когда-то нацепил на меня поводок. Я им тебя задушу.
Если бы ангелы могли петь, в этот момент Данте услышал весь этот долбаный хор.
Кто-то в толпе ахнул, но Данте не сводил глаз с Тристана. Он был прав, доверяя своей интуиции, когда дело касалось его. Маленький мальчик секунду смотрел на отца, потом повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, оставив позади безмолвного, кипящего от злости Лоренцо Марони.
О, это будет хорошо. Тристан только что решил его судьбу.
Данте усмехнулся. Они станут друзьями, даже если это убьет его.
Глава 3
Амара
13 лет
У Амары была проблема, и его звали Данте Марони.
Это было официально.
Дело было сделано.
И она была совершенно несчастна.
Почему? Потому что, хотя он смутно знал о ее существовании, ее нигде не было, абсолютно нигде на его радаре. А она? У нее страсть размером с Антарктиду, но более горячая.
Гораздо жаркая.
И она попыталась остановиться.
Действительно остановиться.
Но ее сердце было как резиновая лента, когда дело касалось его. Чем больше она мысленно отстранялась, тем сильнее ощущала тягу вернуться на прежнее место.
Все это было неправильно. Ему уже исполнилось восемнадцать, и об этом знали все в городе, во всей стране, во всем преступном мире, потому что его взросление было очень важным для многих людей, кто-то хотел поддержать его, кто-то хотел убить. У Данте уже были враги. Откуда Амара уже все это знает? Она внимательно слушала. Удивительно, как много людей склонны говорить вокруг прислуги, ни разу не осознав, что они люди с ушами, а не с движущейся мебелью.
Амара на самом деле не была служащей Марони, но ей нравилось помогать маме после школы и по выходным.
Раньше она проводила это время с Вином, но с тех пор, как он начал тренироваться, их расписание перестало совпадать. Впрочем, они виделись через день. Он недавно достиг своего пика роста, в то время как Амара едва продвинулась на сантиметр.
Она посмотрела на него со своего места, сидя у дерева, ее роман был открыт на коленях, но глаза смотрели на ее друга, когда он спарринговался со старшим.