Император соло

Гейман Александр Михайлович

– Для понта не свистеть, по-ал? В натуре, мы что, в свистульки пришли сюда играть!

Строгий урка еще раз вкатил моргушник и скрылся в подвале. Император потер лоб, продрался через кусты к влюбленному в него придворному и попытался влепить тому моргушник, но у него не получилось.

– Ты, кент!
– свирепо сказал император.
– Еще раз свистнешь для понта, я тебе ка-ак дам по кумполу! Без шухера не свисти, по-ал? У нас, блатных, если кто свистит для понта, тех сразу выгоняют, как суку отвязанную!

– Понял, так точно, государь,-

виновато отвечал придворный, низко кланяясь.

– Ну, стой тута, а я пока одним государственным вопросом займусь. Мы, блатные, когда на толковище сходимся, всегда кого-нибудь на стрему ставим.

Император отошел к стене. Он хотел было поонанировать от нечего делать, но услышал за кустами умоляющий голос безымянного придворного. Государь осторожно пробрался через кусты и увидел, как его стремянной горячо умоляет толпу вельмож, маша руками:

– Господа, господа! Нельзя!!! Государь не велел сюда ходить! У него толковище с блатными, ему моргушники ставят! Государственная тайна, господа! Никого не велено пускать!

– Ой, как интересно!
– звенели голоса фрейлин.
– Ну, пожалуйста, хоть одним глазком!..

Исполнительный придворный отчаянно отражал все атаки.

– Лысый,- послышался шепот Жомки прямо под августейшим ухом,- Лысый, это что за шмон?

– Да это я, бля, шестерку одну на стрему поставил,- небрежно отвечал император.

– Кой хрен - шестерку?
– злобным шепотом возмутился у другого царственного уха Фубрик.
– Тебе было велено стоять, ты и стой.

– Да че ты, Фубрик,- вступился Жомка.
– Кент же по делу сбацал - он теперь нам копать яму поможет.

– А если его ложкомойник нас заложит? А?
– зловещим голосом просипел Фубрик.

– Чего вдруг заложит?
– отверг Жомка.
– Лысый его вторым гов.маршалом назначит, точно, Лысый? Небось после этого он хошь ты что вытерпит - хоть водку носками твоими занюхает! В натуре, Фубрик!

– В натуре, бля!
– подтвердил император.
– Я его и сам уже думал гов.маршалом поставить, да... Кенты!
– вдруг сообразил государь.
– А вы как знаете, что я это... ну, то есть...

– Че не знать-то,- сплюнул Фубрик.
– Мы, урки, все знаем. Ла, кенты, разбегаемся.

Двое воров приказали императору быть здесь завтра на следующий день и снова будто растворились в воздухе. Император так и не понял - то ли эти двое знают, кто он, то ли... Он не стал гадать, а попросту смирился с судьбой. Безымянного придворного государь, действительно, назначил гов.маршалом. Однако имени его император так и не запомнил. Теперь ему уже было не так страшно своих таинственных новых друзей. Государь даже как-то вошел во вкус всего предприятия. Вечером он несколько раз щегольнул блатными словечками, а за ужином обмолвился:

– Ха, кенты, вы тут, в натуре, не знаете настоящей жизни! А мы, блатные, мы такие дела делаем... Мы все знаем!

Двор стал хором упрашивать:

– Ваше величество, расскажите, расскажите нам про блатных, умоляем вас!

Императрица с завистью смотрела

на своего супруга, божественный светоч Азии. Этот человек, как уже единогласно решили ее фрейлины, заткнул за пояс Харун-ар-Рашида, предаваясь неслыханной дотоле двойной жизни. Теперь всем тоже хотелось окунуться в ее стремнину вслед за своим государем. "Вот им, мужчинам, все можно,- с негодованием размышляла императрица,- а нам, женщинам, ничего нельзя! А может, я тоже хочу ночью бандершей быть в Монте-Карло! В натуре!"

Император меж тем снисходительно улыбался и уклонялся от расспросов:

– Мы, урки, шухер зря не подымаем... знаем чего, да не звоним зазря... точно, гов.маршал?
– и он подмигнул новоиспеченному гов.маршалу.

– В натуре, бля! Так точно, ваше величество!
– закивал стремянной придворный.

– Гавкать не буду,- продолжил император,- одно скажу: у меня авторитет знаете какой? Меня братва во как уважает!..

– В натуре, бля!
– подтвердил гов.маршал.
– На стрему кого попало не поставят.

– Во, бля!
– поднял палец император.

Он уже чувствовал себя вполне уверенно в новой роли.

Опасность, однако, нагрянула с совсем неожиданной стороны. С утра к императору явился с экстренным докладом министр внутренних дел или, как еще его называли, обер-полицай. Звали его Кули-ака. Он наклонил коротко стриженную голову и сообщил, глядя маленькими глазками из-под дымчатых очков:

– У меня есть сведения о готовящемся ограблении, ваше величество.

– Что?
– изумился император.
– Кого-то хотят ограбить? У нас?.. в Некитае?!. Не может быть!..

– Увы,- возразил Кули-ака.
– Сведения совершенно точные.

– Во, ништяк!
– возликовал император.
– Ну, наконец-то! А то везде есть преступность, а у нас нету. Бисмарк, правда, завел ее было в Неннаме, да после аббата Крюшона и там все повывелось.

– Святой человек,- почтительно нагнул голову министр.

– Килда с ушами!
– подтвердил император.
– Ну, а кого будут грабить-то?

– Вас, ваше величество,- отвечал Кули-ака.
– Точнее, ваш дворец. Есть агентурные данные, что цель грабителей - большой императорский сейф со всеми императорскими драгоценностями - короной, скипетром и всем прочим.

– Да ну? А кто же грабители?
– продолжал расспросы обрадованный император.

– Точно пока не установлено,- из-под очков глянул Кули-ака.
– Но согласно некоторым данным это двое заезжих иностранцев.

– Неужели барон Пфлю и лорд Тапкин?
– удивился император.

Обер-полицай покачал головой.

– Это не исключено, однако маловероятно. Внешность послов не соответствует имеющемуся у нас описанию.

– Ну, а каково же описание?

– Один косоглазый, чернявый, другой повыше,- зачитал министр ориентировку и снова исподлобья взглянул на императора,- тот, что повыше,светловолосый, оба американца, кличка одного - Жомка, другого - Фубрик, хотя это еще точно не установлено.