Император соло
Шрифт:
– Нас там живо засекут, по-ал? Еще раз увижу, что ты на дерево лезешь, я тебе так вломлю, по-ал? Подземный ход копать надо, придурок.
– А!
– сказал император, потирая лоб.
– Вон вы как! Здорово придумали!
– Ла, похезали,- оборвал его Фубрик.
– Не хрен тут звонить - зашухерят.
Император пошел за этими двумя, решив им ни в чем не перечить. Государь уже "по-ал", что его новые приятели приняли его за кого-то другого, видимо, за какого-то неизвестного им в лицо сообщника. Но он боялся раскрыть Жомке и Фубрику их ошибку. "Еще отожмут тут
Они обошли полдворца, хоронясь за кустами, и наконец Жомка сказал:
– Все, мужика, приехали.
Урка показывал на полузасыпанный вход в один из погребов в дальней части дворца. Эта часть сада посещалась редко, а во флигеле были разные помещения, которые когда-то для чего-то понадобились, но сейчас в них почти не заглядывали. Место было на отшибе, и если Фубрик и Жомка действительно хотели рыть подкоп, то выбрали самый подходящий подвал.
– Ну, мы на разведку сходим,- распорядился Фубрик,- а ты стой тут на стреме. Свистнешь если что. Свистеть-то хоть умеешь?
– Нет,- признался император, похолодев от страха, что вызовет неудовольствие блатного.
– Ну что ты за фраер!
– скривился Фубрик.
– Я вот так умею делать,- поторопился похвастать император. Он сунул палец за щеку и звонко чпокнул - звук был такой, будто лопнул бычий пузырь.
– А еще я пукаю очень громко,- добавил он и в доказательство стал выпердывать "Мурку".
Одной рукой Фубрик зажал себе ноздри, а другой вкатил в многострадальный лоб государя внушительный моргушник.
– Ты, гондурас!
– осерчал урка.
– Это наша блатная песня, а ты ее жопой дуешь, сучара!..
– Лысый, у тебя слуха нет,- заметил и Жомка.
– Ты уж лучше чпокни два раза, если атас будет, усек?
Двое блатных засветили фонарь и нырнули в ход. Император стоял, прислонившись спиной к стене и с тоской размышлял, как ему поступить. Он хотел уйти, но боялся. "А вдруг,- конил император,- встретят потом в саду да напинают или моргушник влепят! Им это запросто". Государь потер лоб - и вдруг решился бежать прочь. Но в этот самый момент наружу показался Жомка:
– Лысый, ты лопату и лом достать можешь? Нам там разгрести надо.
– А че нет,- небрежно сплюнул император.
– Тут у садовника закуток, там всего навалом.
– Сгоняй по-скорому!
– велел Жомка.
– Я тута потелепаюсь.
Император ушел в кусты и выбрался на аллею. Ему навстречу попался какой-то мелкий придворный, влюбленный в своего императора. Император не знал его имени, но помнил, что тот обожает его, своего государя разумеется, все придворные преклонялись перед владыкой, но этот особенно он даже нарочно выскоблил у себя на голове такую же лысину. "Ну вот, его и пошлю за охраной,- подумал государь.
– А сам скорее слиняю подальше во дворец!" Но вместо этого государь неожиданно сам для себя сказал:
– Эй, ты!
– Да, государь!
– склонился придворный.
– Ну-ка, сбегай скорей к садовнику в закуток, принеси мне лом и лопату. Только - никому не слова, по-ал? Ну, живо!
Придворный, кланяясь, попятился и бегом
– Ну, стой здесь,- приказал император.
– А за мной не ходи, по-ал? А то ка-ак влеплю моргушник!..
Он замахнулся лопатой, и придворный испуганно пригнулся. "Боятся меня",- радостно подумал император. Он снова продрался сквозь кусты и протянул лом с лопатой Жомке.
– Молоток!
– похвалил Жомка, и императору приятно было слышать эту похвалу своей расторопности.
Государь снова встал у стены, прислонившись спиной. Неожиданно вдалеке на дорожке показалась парочка фрейлин. Они издали начали кланяться императору. Государь сделал вид, что не замечает их. "Вот принесло кобыл! с досадой подумал он.
– Теперь будут гадать, фули я тута стою!" Вдруг его осенило - император присел на корточки и принялся онанировать. Фрейлины, тихохочко похихикивая и перешептываясь, прошли мимо - угадывая желания государя, они тоже сделали вид, будто никого не заметили.
В этот самый миг из лаза выглянул Фубрик и страшно разъярился.
– Лысый!
– гаркнул он.
– Ты что же это - онанируешь на стреме?!. Вот тебе, козел!
Он больно-пребольно принялся вколачивать в царственный лоб моргушники и при этом приговаривал:
– На стреме не онанировать, по-ал?!. По-ал, придурок? На стреме не онанировать!
– Уйа-уйа-уйа!
– возопил император.
– Мужики, что тут у вас?
– выбрался к ним Жомка.
– Да вот, козлина,- повел головой в сторону императора Фубрик,онанирует на атасе, пидар!
– Ты чего же это?
– строго вопросил Жомка и нахмурился.
– У нас, блатных, на стреме никто не онанирует!
– Да я...
– стал объяснять император,- я нарочно это! Вижу - бабы какие-то мимо прутся. Думаю, подозрительно же - стоит мужик, ничего не делает. Фули ему надо, верно? Думаю, дай-ка я онанировать начну - вроде уже какое-то занятие - вроде как нарочно отошел в сторонку и... Ну, они и почапали себе... А то как-то шухерно - че, мол, он стоит тут!
– А, ну, это правильно!
– одобрил Жомка, удовлетворившись объяснением.
– Ты, Фубрик, в натуре, зря шмон поднял. Лысый же это воровскую смекалку проявил, он для конспирации это!
– Ага, ага!
– закивал император.
– Я всегда для конспирацию онанирую!
– Ну, тогда другое дело,- смягчился и Фубрик.
– Хрен с тобой, дрочкай, только как ты потом палец в рот себе совать будешь для чпока - это я уж не знаю.
– Я вытеру!
– пообещал император.
– Бля буду, вытеру!
– Во, вытери, а то зачушишь себя - мы с зачуханными не водимся,предостерег Фубрик.
– Сразу из блатных выгоним, по-ал?
Они снова ушли на раскопки. Император еще час стоял у стены. Как назло, придворные будто сговорились - то одного, то другого несло невесть зачем в заброшенную часть сада. Император уже не отнимал руку от паха, изображая заколдованного онаниста. Он злобным взглядом провожал сановников и придворную мелкоту, недоумевая, чего их сюда сегодня всех тащит. К счастью, у Жомки и Фубрика вышло масло в фонаре, и они выбрались наверх.