Император двух миров
Шрифт:
В моей голове снова зазвучали спокойные и чуть грустные мысли Амату.
«Не сможете, потому что нужно уметь концентрироваться на одной мысли полностью, без единого отвлечения. Иметь развитое воображение, чтобы создать общий мыслеобраз. А ещё важна слаженность — нужно быть друзьями или долго работать вместе.»
«А если начать тренироваться прямо сейчас? — не сдавался я, чувствуя, как внутри всё горит. — Что мы можем успеть сделать?»
Амату чуть замедлил шаг, и я почувствовал, что его ментальное поле напряглось.
«Будем думать одну мысль „Не тронь!“ — это лучшая защитная формула. И вместе представлять зеркальную сферу вокруг нас троих, которая отражает все удары обратно. Будем тренироваться, а я поправлю ошибки.»
Не тронь. Зеркальная сфера. Звучит несложно.
Я обернулся к Захару и в двух словах пересказал разговор с ирийцем.
— Яр! — протянул он с каким-то благоговением. — Это здорово! Я знаю, что… точнее, я хотел сказать, что читал, что примерно так магическое усиление работает.
Я махнул рукой — потом разберёмся с его познаниями, сейчас не до того. Оглядел узкий проход среди скал на предмет тварей — пока было чисто.
— В общем так, Захар, — скомандовал я. — Твоя задача — думать «Не тронь!» и представлять зеркальный шар вокруг нас троих. Без перерыва. Амату, — я послал мысль ирийцу, — начинаем тренировку. Все вместе.
Амату передал мысль, что понял и мы двинулись дальше по тёмному проходу. Я закрыл глаза на секунду, поймал ритм дыхания и начал мысленно твердить: «Не тронь. Зеркальная сфера. Не тронь. Зеркальная сфера».
Шли молча минуту. Две. Три. Пять.
И вдруг в голове вспыхнула мысль Амату — удивлённая, тёплая, как солнечный луч. «Я удивлён — у вас получается намного лучше, чем я ожидал. Захар старается изо всех сил, а ты, Ярослав, очень хорошо можешь концентрироваться и воображение у тебя на уровне.»
На уровне. Да я всю жизнь этим занимался. В моём мире, когда тренировал бойцов, постоянно учил их отключать голову и сосредотачиваться на одной задаче — на ударе, на блоке, на дыхании. Плюс самопрограммирование — медитации с внедрением в себя нужных установок. А стратегия? Это же чистое воображение: просчёт боя на десять ходов вперёд.
Я бросил быстрый взгляд на Захара — парень шёл, сжав зубы, лоб в испарине, кулаки сжаты. Старается, молодец. Только лучше, конечно, не напрягаться — для мысленной концентрации это ни к чему, но для начала пойдёт.
— Держим, держим мысли, — сказал я ему. — Не расслабляемся.
Но расслабиться нам и так не дали.
Сначала я почувствовал запах — гнилой, сладковатый, от которого желудок скрутило в тугой узел. Потом услышал шипение — громкое, многоголосое, оно нарастало откуда-то спереди, из темноты. Эфирка рванулась вперёд и вернулась с информацией о множестве тел, а также о том, что узкий проход дальше расширяется.
— Впереди твари, — тихо сказал я Захару и послал
Через пару десятков шагов мы осторожно вошли в огромную пещеру. Своды уходили высоко вверх, теряясь в темноте, сталактиты свисали с потолка, как каменные клыки. Светец Амату отбрасывал причудливые, пляшущие тени на стены, и в этом полусумраке кипела чёрная масса тел.
Жигари. Больше десятка. Я почувствовал, как холод страха скользнул по позвоночнику, но тут же откинул его прочь и через отработанный триггер в виде слова-приказа «транс» вошёл в боевой режим.
— Огонь! — скомандовал я и вскинул руку.
Огненный шар сорвался с моей руки и врезался в ближайшего жигаря. Тот взвыл, вспыхнул, но его место тут же заняли двое других. Следом я выпустил холод во всё пространство перед собой, представляя, как мороз расползается по пещере, как вода в воздухе замерзает, превращаясь в ледяную стену.
Да! Получилось! Сразу четверо рвачей, которые лезли спереди, застыли на месте, превратившись в ледяные статуи. Мощь!
— Охренеть, Яр! — воскликнул Захар, самозабвенно стреляя из ромовика очередями.
Амату тоже бросился в бой. Ого! Почему-то в этот раз он не стал бросаться клинками, а выпустил из одного кулака тройные загнутые острые металлические когти, а из костяшек другой руки — длинный и острый клинок, почти такой же, как у Виолы. Так последним ядром прокачался, что ли? Его движения были быстрыми, он рубил жигарей как капусту — одного за другим.
Я переключился на ромовик, чтобы не тратить эфиры и через пару минут всё было кончено. Тринадцать туш остались лежать на каменном полу, и Амату с Захаром сразу же стали вырезать ядра и вскоре передали все мне.
Тринадцать ядер. Все небольшие, в полсантиметра и разноцветные: два белых, три голубых, два синих, одно красные, два коричневых, одно серебристое и одно зелёное.
— Целый набор, — присвистнул я.
— Вот это да! Все стихии сразу, — воскликнул Захар с горящими глазами. — И зелёное, Яр! Зелёное! Оно жизнь восстанавливает, больного и раненого враз на ноги ставит! Дорогое очень, между прочим.
— Отлично! — улыбнулся я, выбирая нужные ядра. Я взял серебристое и протянул Амату. — Держи, твоё.
Ириец взял ядро, приложил руку к сердцу и поклонился. Но вместо того чтобы сжать его в кулаке и поглотить, он просто положил кристалл в карман своей рубахи.
Я уставился на него.
— Почему не поглощаешь сразу? — удивился я.
Амату посмотрел на меня, и в моей голове прозвучала его мысль, окрашенная спокойствием:
«Ядра стихий нельзя часто поглощать. Надо через два дня хотя бы, но лучше неделю выждать».
Вот же блин. У нас нет столько времени!
— Через два дня только? — переспросил я. — А что будет, если я сейчас возьму красную или синию?