Император двух миров
Шрифт:
— Договорились, — криво усмехнулся Захар.
Я взял одно из белых ядер — поменьше — и протянул Захару.
— Держи вот это. Пробуй поглотить.
Захар взял ядро, сжал в кулаке. Его лицо стало сосредоточенным, он закрыл глаза.
— Представь, что из ядра тянется энергетическая нить, — инструктировал я, вспоминая, как учил меня Амату. — Поймай её своей эфиркой и тяни на себя, прямо в сердце.
Захар напрягся, его лоб покрылся испариной. Секунда, две, десять, тридцать. Минута. Две.
— Не получается, — выдохнул он, открывая глаза. —
Я нахмурился и повернулся к Амату.
— Почему у него не выходит?
Амату посмотрел на меня и тут же в моей голове прозвучала его чёткая мысль: «Нужно сильное эфирное тело. У тебя оно сильное. У него — нет».
— Плохо, — произнёс я, соображая, как с этим жить дальше. — Может, другие ядра сможет? Водные?
«Бесполезно, — ответил Амату. — И другие ядра не сможет тоже, даже воду. Но если он будет тренироваться, если ты будешь делиться с ним энергией, его эфирный двойник окрепнет и тогда он сможет их поглощать».
Мда. Я на такое не рассчитывал. Тогда мне тем более надо усиленно качаться.
Захар стоял, опустив плечи, и выглядел так, будто его облили ледяной водой. Я забрал у него белое ядро.
— Не раскисай, — сказал я. — Всему своё время.
Я зажал белое ядро в правом кулаке, как учил Амату. Закрыл глаза, сосредоточился.
Энергия хлынула из кристалла мощным потоком. Я почувствовал, как она врывается в ладонь, как поднимается по запястью, по предплечью, как вливается в плечо, а оттуда — прямо в сердце.
Грудь обожгло. Сердце на секунду замерло, потом забилось чаще, сильнее, и я почувствовал, как по телу разливается жар — живой, пульсирующий, он заполнил меня целиком, от макушки до пяток. Эфирное тело расширялось, становилось плотнее, мощнее. Я внутренним взором видел, как оно растёт, как пульсирует в такт сердцу.
— Охренеть! — выдохнул Захар, глядя на меня. — Ты светишься!
Я открыл глаза. Руки дрожали, в груди гудело, но я чувствовал невероятный прилив сил. Эфиры переполняли меня, они распирали изнутри, и я понимал, что могу сделать сейчас с таким запасом не четыре огненных шара, а пять. Или даже шесть.
Амату положил руку мне на плечо, и в голове прозвучала его мысль: «Не торопись. Сожми энергию в сердце. Не давай ей расползаться. Удержи, почувствуй каждую частицу».
Я закрыл глаза, сосредоточился на груди и представил, как энергия, которая только что влилась в меня, собирается в тугой, плотный комок. Сжал её, уплотнил, заставил подчиняться. Было больно — сердце колотилось, как бешеное, по телу пробегали судороги. Но я держал, не отпускал.
Через минуту пульс выровнялся. Энергия улеглась, распределилась по телу, и я почувствовал, как эфирное тело стало плотнее, сильнее. Откат, на удивление, был слабым — голова кружилась и шумело в ушах с полминуты, а потом стало постепенно отпускать.
— Получилось, — сказал я, открывая глаза.
Захар смотрел на меня с благоговением.
— Ты реально поглотил ядро, — сказал он. —
Ириец тем временем тоже стал поглощать своё серебряное ядро. Я почувствовал, как его эфирное тело дёрнулось, напряглось, а потом начало расширяться.
Амату изменился в лице — оно стало бледным, на лбу выступила испарина. Он глубоко вздохнул, и я физически ощутил, как его эфирное поле уплотняется, становится плотнее, мощнее. Ириец пошатнулся, опираясь рукой о стену.
— Ты как? — спросил я, подходя ближе.
Амату выпрямился, открыл глаза, в которых горел холодный, спокойный огонь. «Всё хорошо», — пришла его мысль.
Это хорошо, что хорошо. Сейчас я тоже свою магию усилю. Водную.
Я взял синее ядро, на которое претендовал Захар, зажал его в кулаке и закрыл глаза.
Глава 27
Умножение
Ух! Энергия хлынула в меня как из ведра, охлаждая и растекалась по телу прохладными ручьями. Я почувствовал, как вода откликается на меня, как каждая капля влаги во мне и в воздухе становится ближе, понятнее и как будто роднее.
Я открыл глаза и поднял руку. Вода, которая висела в тумане, потянулась ко мне, собираясь на ладони в пульсирующий шарик, который быстро увеличивался в размерах. Ну надо же, сколько воды везде! Я чувствовал её в себе, в воздухе, в земле, в окружавших нас камнях.
— Ну как ты? — спросил Захар, заглядывая мне в глаза.
— В порядке, — ответил я, концентрируясь на структуре воды и своих новых ощущениях.
Амату, который всё это время стоял рядом и наблюдал, послал мне мысль: «Заморозь водяную стену».
Я замер. Заморозить? А ведь точно!
Я поднял руку и вытянул из воздуха воду, формируя перед собой водяную стену. Она была толще, чем раньше — почти пять сантиметров, плотная, мутная. А потом я представил, как в эту стену входит холод, как вода кристаллизуется, превращаясь в лёд.
Эфиры потекли из меня в стену, и она замерцала, заискрилась, и за секунд десять превратилась в ледяную прозрачную глыбу. Не до конца осознавая, что я только что сделал, я протянул руку и дотронулся до неё. Холодно! Стукнул несильно кулаком — твёрдая, зараза.
— Не пробить, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается восторг. — Это же броня!
Захар стоял с открытым ртом. Он переводил взгляд с меня на ледяную стену, потом снова на меня.
— Ты сделал лёд, — сказал он с дрожью в голосе. — Вот это да!
Я сжал правую руку в кулак и широко улыбнулся. Да! Круто!
Но не успел я как следует порадоваться, как я сам стал замерзать и с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Дрожа от холода, я прекратил поток эфиров к ледяной стене, и она тут же стала таять, превращаясь обратно в воду. Зато холод внутри стал отпускать -видимо, по эфирной связи холод ледяной конструкции передаётся и мне. Ну, эту побочку я могу потерпеть — главное, что я могу делать ледяные щиты! И эфиров ушло где-то половина запаса. Не мало, конечно, но и не так и много.