Имеющие Право
Шрифт:
— Я понимаю ваше отношение к жизни и к людям, госпожа Ливингстон, — Харри усмехнулся. — Мизантропия — это верная спутница несчастной любви. Идите к Нежданову, до полночи уже недалеко.
Эстер посмотрела на быстро темнеющее небо. Со стороны вилл Перейры зажглись прожектора, лучи которых проносились по парку вокруг резиденции Нежданова. Выстрелы стали более редкими, но не думали прекращаться.
— Жаль, что я не увижу вас Бессмертным, Харри Бродяга. Я бы напомнила вам о вашем желании создать золотой век для всех лучших людей. На что вы бы мне ответили, что как раз
— Вы специально тянете время?
"Действительно, глупо, — Эстер встала и отряхнула песок с колен. — У тебя, видимо, совсем помутилось в голове, если ты начала рассуждать о судьбе мира. Когда у тебя самой на данный момент все так ужасно, что хочется завыть. Из тебя сделали какую-то игрушку, которая шагает куда нужно и нажимает на какие-то необходимые рычаги. У тебя жизнь сломана, это понятно. Но своими руками переломать все ему… когда я заранее ненавижу любого, взглянувшего на него без восторга…"
Она посмотрела в сторону дома, в который всего сутки назад вошла в сопровождении Лафти, бормочущего какую-то неприличную песенку, и местного носильщика, искренне пораженного тем, что у жильцов подобных апартаментов из всех вещей одна спортивная сумка.
Вэл стоял в дверях, неотрывно глядя на клубы дыма, постепенно растворяющиеся в сумерках, но начинающие приносить характерный горько-сладкий запах. Заметив взгляд Эстер, он подчеркнуто отвернулся.
Ярослав Нежданов, как оказалось, совершенно не умел держать себя в руках. Вот уже три раза, пытаясь налить себе воды из стоящего на столе кувшина, он смахивал стаканы на пол и проливал воду. А помощников в кабинете, ввиду чрезвычайной секретности происходящего, не наблюдалось.
На четвертый раз Эстер вдруг пожалела его и сама налила воду. Тогда он так вцепился зубами в край стакана, что не смог их разжать, и вода полилась на шею…
Разворачивающиеся перед ней сцены можно было с легкостью разделить на несколько стадий. Первой была страшная истерика, выплеснутая в лицо единственному свидетелю и участнику — Сальваторе Перейра, который насупившись смотрел на все с трехмерного экрана, по-прежнему забравшись с ногами в кресло и вцепившись в подлокотники.
"Теперь я все понимаю! — орал Нежданов, проносясь по кабинету из конца в конец. — Ты специально выманил меня сюда! Чтобы от меня избавиться! Чтобы подставить меня под удар этих Непокорных! Это заговор! Ты хочешь уничтожить одного из Великих Бессмертных! Никто этого так не оставит! А все остальное ты придумал, чтобы меня задержать! Чтобы уничтожить моих соратников!"
— Выпей чего-нибудь, успокойся, — сказал на это Перейра. После чего и последовала серия разбитых стаканов и пролитой воды.
— Хочу обратить твое внимание на одну деталь, мой друг Ярослав, — заметил наконец Сальваторе, поняв, что его собеседник не может сделать глоток, не откусив предварительно кусок стекла. — Я сейчас тоже, как ни странно, лично присутствую в "Платинум Бич". Так что погибнем мы вместе.
Слово "погибнем", дошедшее наконец до сознания
— Он хочет матрицу Права, так давай отдадим ее? Ведь потерять жизнь намного хуже. Потом мы с ним сами разберемся, у нас много союзников по всему миру! А если он станет Бессмертным, с ним можно будет попробовать договориться, ведь правда? Вы же договорились со мной?
— О чем я очень сожалею, — произнес Перейра сквозь зубы.
— Сальваторе, мы должны выбирать наименьшее из зол! Отдадим ему матрицу, я умоляю тебя!
— Хорошо, можешь отдать. Я не против.
Перейра мрачно вздохнул, отвернувшись от экрана, поэтому не видел обращенного к нему лица Нежданова. Вообще Эстер, долгое время переводившая взгляд с одного на другого, сильно пожалела, что в мире почти не осталось художников, рисующих не игривые картинки или заказные портреты. Правда, от правдивого изображения подобных страстей мороз прошел бы по коже, но зато многих бы оно заставило задуматься.
— Я? Ты… ты издеваешься надо мной?
— Ну ты же ее скопировал, и хотел бы я знать как.
Начиналась следующая стадия — клятвы и беспорядочные вопли. Эстер невольно вжалась в кресло, будучи уверенной, что сейчас припомнят все ее заслуги. Но два властителя мира были слишком погружены в собственные проблемы и выяснения отношений.
— Как бы я мог это сделать?
— А ты не пытался?
— Все из нас пытались в свое время, и что?
— Ярослав, я правильно понимаю, что ты очень хочешь жить? Отдай ему матрицу Права, уезжай немедленно к себе и дальше соберем совет Великих. Никто из нас больше никогда не должен покидать своей резиденции, чтобы ни случилось. Нам сейчас не до взаимных обвинений.
— Я не копировал матрицы!
— Хорошо, отдай ему то, что ты не копировал…
— У меня в самом деле ее нет!
Перейра поморщился от крика, но на его подвижном смуглом лице возникло легкое сомнение.
— Слишком много приходится просчитывать последнее время, — пробормотал он. — Вероятность того, что здесь произошло, настолько ничтожно мала, что я не задумываясь сказал бы "никогда" в ответ на вопрос, может ли такое случиться. Теперь еще высчитывать, можно ли скопировать матрицу или получит новую. Предел вероятности будет такой же, но буду ли я теперь употреблять слово "никогда"? И какова вероятность того, что заложенный заряд взорвется?
— Я ничего ему не могу отдать! — надрывался Нежданов. — Ничего!
— Решай сам, — холодно произнес Перейра, — кем быть — Великим Бессмертным или Великим Смертным. Мир в любом случае содрогнется от того, что здесь произойдет. И в прямом, и в переносном смысле.
— Сальваторе, ведь матрица у вас, отдайте ему копию! Ты же не хочешь погибнуть?
— Не хочу. Поэтому займусь делом, и тебе рекомендую сделать то же самое.
Подключи все свои лаборатории — может быть, мы обнаружим заряд и сумеем его обезвредить. Но это единственное, что я могу предпринять. Матрицы у меня нет. Кстати, предлагаю временное перемирие. Думаю, в подобной ситуации стрелять друг в друга — нелепое занятие.