Иметь и хранить
Шрифт:
Милорд и я выступили вперед, держа в руке по самшитовому шару, и посмотрели на губернатора.
— Первым бросает милорд Карнэл, как подобает его высокому званию, — рассудил губернатор.
Карнэл наклонился и бросил шар. Тот быстро покатился по траве и остановился в двух-трех дюймах от шарика-мишени. Затем свой шар бросил я.
— Оба шара равно близки к мишени, — крикнул мастер Мэкок, объявляя мнение судей.
В толпе раздался приглушенный шум. Карнэл едва слышно выругался. Каждый из нас отошел к своей команде, и на наши места встали Ролф и Уэст. Пока они и другие игроки кидали
Думаю, в те минуты он отдал бы даже королевскую милость, только бы попасть в него! Все люди молятся, но не одному и тому же богу. Когда подошла наша очередь бросать и он, держа в руке шар, прицелился, я понял, что сейчас он молится своему духу-покровителю, судьбе, счастливой звезде или чему-то еще в этом же роде, во что он всегда верил и чему поклонялся. Он бросил, я тоже, и толпа затаила дыхание. Мастер Мэкок встал со своего места.
— Ничья, джентльмены! — объявил он.
Возбужденная толпа, галдя, рванулась вперед.
— Молчать! — рявкнул губернатор.
— Пусть играют до победы! — раздалось из толпы.
Милорд сделал еще один бросок, и его шар остановился почти у самой мишени.
— О господи! — тихо взмолился у меня за спиной преподобный Спэрроу, как видно, забыв, что еще утром обрушивался с амвона на «суетные мирские забавы». Я отвел руку назад и бросил изо всей силы. Толпа взорвалась криками, его милость в неистовстве топнул ногой. Мой шар сбил шарик-мишень, и они оба покатились по лужайке, пока не упали на красные и желтые листья, заполнявшие канаву.
Я обернулся и поклонился своему противнику.
— Вы хорошо играете, милорд, — сказал я. — Если бы нам довелось натренировать руку и глаз, охотясь в здешних лесах, исход нашей игры мог бы быть иным.
Он смерил меня высокомерным взглядом.
— Вы очень любезны, сэр, — процедил он сквозь зубы. — Ну что ж, сегодня ты, а завтра я. Можете упиваться своей ничтожной победой.
С этими словами фаворит повернулся ко мне спиной и обратил взор в ту сторону, где река впадала в океан. Я разговаривал с Ролфом и еще несколькими игроками своей команды (далеко не все они решились вступить со мною в беседу), когда он вдруг резко обернулся.
— Ваша честь, — крикнул он губернатору, стоявшему возле кресла мистрис Перси, — у «Счастливого возвращения» высокая кормовая надстройка, не так ли? И на мачте у него, кажется, синий вымпел?
— Верно, — ответил губернатор, подняв голову от белой ручки, которую он только что поцеловал с тяжеловесной галантностью. — А в чем дело, милорд?
— Дело в том, что завтра уже наступило, мой любезнейший капитан, — молвил милорд, обращаясь ко мне. — Госпожа Венера
Закончившийся матч был вмиг забыт. Ни одна из команд так и не вспомнила про приз — обвитую яркими вьюнками бочку эля; что до бочонка канарского, то слуги просто уронили его на землю и вместе со всеми в остолбенении уставились на реку. По широкому, покрытому рябью потоку плыл корабль «Счастливое возвращение». Приливная волна быстро гнала его вперед, свежий ветер с моря наполнял паруса, золоченая русалка на носу слегка подымалась над вспененной водой. «Счастливое возвращение» неслось к Джеймстауну, как спешит птица к своему гнезду. А между тем никто не чаял увидеть его раньше, чем через десять дней.
Внезапно все осознали, что к нам быстро и неотвратимо, как стрела, летит повеление короля, пусть и облеченное в форму распоряжений Виргинской компании. Всем было наперед известно, каким будет это повеление, а грозные государи династии Тюдоров[95] еще не так давно лежали в могилах, чтобы англичане перестали страшиться гнева королей. Толпа вдруг шарахнулась от меня, как от зачумленного. Рядом остались только трое: Ролф, Спэрроу и Нантокуас.
Губернатор отвел взгляд от реки.
— Игра окончена, джентльмены, — отрывисто объявил он. — К тому же погода испортилась: ветер холодает, собираются тучи. Думаю, почтенное собрание простит меня, если я попрошу его разойтись несколько раньше обычного. Как только выдастся солнечный денек, мы снова устроим матч. А теперь желаю вам всего наилучшего.
Однако толпа не разошлась, а перетекла на берег реки, чтобы лучше видеть приближающийся корабль. Фаворит с торжествующим видом поклонился губернатору и вместе со своей свитой направился в сторону гостиницы. С ним удалился и мастер Пори. Губернатор подошел ко мне.
— Капитан Перси, — сказал он, понизив голос, — сейчас я пойду к себе домой. Не пройдет и часа, как письма, привезенные этим кораблем, окажутся у меня в руках. Прочитав их, я буду вынужден исполнить содержащиеся в них приказы. До тех пор, если желаете, я готов принять вас и поговорить.
— Да, ваша честь, через пять минут я буду у вас.
Он кивнул и быстро зашагал по лужайке к своему дому. Я повернулся к Ролфу.
— Ты не мог бы отвести ее домой? — спросил я коротко.
Моя жена была так бледна и сидела так неподвижно, что я боялся, как бы с нею не случился обморок. Однако, когда я заговорил с ней, она ответила мне ровным, ясным голосом, даже улыбнулась и отказалась опереться на руку Ролфа.
— Я пойду одна, — сказала она. — Я не хочу, чтобы те, кто на меня смотрит, подумали, что я сражена этим ударом.
Какое-то время я глядел ей вслед. Ролф шел рядом с нею, Нантокуас бесшумно следовал сзади. Проводив их взглядом, я отправился к дому губернатора. Мастера Джереми Спэрроу нигде не было видно: он куда-то исчез еще несколько минут назад.
Ирдли стоял перед камином в своей гостиной и задумчиво смотрел на огонь.
— Капитан Перси, — сказал он, когда я подошел к нему, — мне сердечно жаль вас и ту леди, которую вы по неведению взяли в жены.
— Я не собираюсь ссылаться на неведение, — отвечал я.