Илония

Ильинская Яна Игоревна

– А как вы узнаете, что он начал бояться по-настоящему? Ведь вы сейчас с ним даже не разговаривали.

– Он не будет смотреть мне в глаза, Брайн. Обманывая свои жертвы, он всегда преданно и искренне смотрел им в глаза, чтобы знать их реакцию, чтобы уловить нужным момент. Сейчас, если ты заметил, он не сводил с меня своих глаз. Он ждет, как я отреагирую на его игру. И вот когда ему действительно станет страшно, он не посмеет взглянуть мне в глаза.

Отпустил принц Интар еще только двоих. Один из них, пойманный на воровстве подмастерье, вообще просидел месяц, и Интар счел, что с него довольно и этого. И опять он пояснил свои действия:

– Он украл

первый раз и тут же попался. Месяц в тюрьме останется для него наукой на всю жизнь. И ему придется покинуть город. Это для него не меньше наказание, чем тюрьма. Но если он останется здесь, ему так никогда и не будут доверять.

Со вторым принц заключил сделку. Нелепую на первый взгляд, но только не после объяснений Интара,

– Это искусный вор. И бороться с ним бесполезно. Он все равно будет красть. Отсидит в темнице и снова за свое. Попадался он нечасто, только три раза за свои сорок лет. И то попадался потому, что оставлял свидетелей. Человеческая жизнь для него священна. А предложил я ему украсть жезл власти у правителя Фкарента, лорда Лоттвика. Лорд Лоттвик решил стать истинным хозяином города и берет дань со всего и со всех. Уличить его невозможно, сколько я ни пытался. Он исправно поставляет налоги, а его люди или подкуплены, или слишком напуганы. Этот вор украдет его жезл, символ его власти. Я для выяснения такого вопиющего факта, направлю к нему своих людей. Так им легче будет выяснить интересующие меня факты.

– А жезл? Он останется у вора?

– Нет, он принесет его ко мне. Для него главное - вызов его искусству, ибо Лоттвик - серьезный противник. Ну и мое прощение и вознаграждение.

Остальные заключенные представляли собой различную сметь воров, насильников и убийц. Кто-то из них просил о пощаде, кто-то угрожал, жаловался, просил передать что-либо на волю. С каждым принц Интар разговаривал, с кем спокойно, с кем откровенно презрительно, И только одного он просто спросил:

– Есть какие жалобы?

И тут же отправил обратно, когда получил отрицательный ответ.

– Кто это?
– осторожно спросил Иллар.

Ответил Стенли:

– Это насильник. Он давно сидит, дольше всех и знает, что дядя не выпустит его раньше положенного ему срока.

– И какой у него срок?

– Десять лет. А сидит он уже четыре года.

– И милорд каждый месяц вызывает его?

– Да.

Иллару казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они выбрались наверх, на воздух. Действительно, уже смеркалось. Вечернюю трапезу они пропустили, правда, они перекусили там, внизу, разделив еду тюремщиков. Чему Иллар был весьма удивлен. Принц Интар сидел вместе с тюремщиками и держался среди них весьма просто. Они также не смущались его. И вообще было видно, что садился он за их стол часто. "Раз в месяц", - вспомнил Иллар. Сам он не ел. Не потому, что брезговал сидеть с тюремщиками, исполняющими к тому же роль палачей. Об этом он даже не подумал. Просто после всего увиденного кусок еды не лез ему в рот.

Но, как оказалось, для принца все это тоже не прошло бесследно. Когда они вышли во двор замка, он направился на конюшню.

– Стенли, ты едешь с нами?

– Да, - кивнул Стенли, но внезапно передумал, - нет, я лучше пойду подерусь с Потунгом.

Иллар яростно взглянул на него, Ему совершенно не хотелось оставаться сейчас наедине с принцем. Но Стенли только усмехнулся и тут же исчез. Иллар же поплелся в конюшню. Благодаря урокам брата, и помощи принца Интара он уже научился сам седлать свою Нартику, немолодую, смирную лошадку, названную в честь

столицы. Честно говоря, Иллар уже привык ездить верхом, и ему даже понравилось скакать галопом. Но он не мог себя заставить попросить коня порезвей. И не только потому, что просто не хотел просить, он привязался к Нартике. Нартика была умной лошадкой и понимала его с полуслова. Иногда она позволяла себе пуститься в галоп, и Иллар был благодарен ей уже даже за это.

Они еле успели до закрытия главных ворот. Быстро темнело и они прихватили по факелу. При этом Иллар заметил, что стражники, дежурившие у ворот, совсем не удивились и с готовностью подали своему принцу два зажженных факела.

Двух факелов было достаточно для освещения дороги, но, похоже, Морлет сам прекрасно знал, куда ему идти. Они держали путь к лесу. Но не к основному массиву, а к небольшой рощице около пруда, Иллар никогда не был там, но знал, что леди Лайна частенько выезжала туда на прогулку вместе с маленькой Оветой.

Они остановились у самого пруда, около небольшого кострища. Спешились и привязали своих коней.

– Ты умеешь зажигать костер?
– спросил Интар.

– Нет, милорд.

– Тогда собери хвороста. А я пока подожгу то, что есть.

Когда, наконец, костер запылал в полную силу, Интар в изнеможении прислонился к стволу дерева, рядом с которым было кострище.

– Расстели плащ и ложись, - приказал он Иллару и закрыл глаза.

Но Иллар не стал ложиться. Уткнув голову в колени, он смотрел на костер. Он снова переживал увиденное в подземной темнице. Три окровавленных полосы на спине несчастного сапожника, угрюмые глаза насильника, ноги, закованные в кандалы, руки, связанные веревкой, заросшие бороды, запах и опять три полосы и опять глаза хитрые и грозные, подавленные и злые. И каждый взгляд надо было выдержать, на каждое слово ответить… Его мысли прервал голос Интара:

– Я не должен был брать тебя туда.

– Да нет, - попробовал усмехнуться Иллар, - Если я не одержу над вами победу, возможно, окажусь там. Полезно осмотреться.

– Я не кидаю в темницу побежденных в честном поединке, - сухо и немного резко сказал Интар.

– Простите, - Иллару стало стыдно. Он совсем так не думал, просто сказал первое, что пришло ему в голову, первое, что смогло бы задеть его отца. Он добился этого, но результат не радовал.

– Мой отец часто сидел в камерах этой темницы, - так тихо сказал Интар, что Иллар еле расслышал его.

– Король Корн?
– переспросил пораженный Иллар.

– Последний раз он сидел уже при мне. Я ждал, когда мать и друзья вызволяли его оттуда. Я помню, какой он вышел, страшный, заросший, от него неприятно пахло. Но мы кинулись его обнимать и целовать. Мы были счастливы, что смогли вырвать его оттуда, что он снова на свободе.
– Он помолчал.
– Каждого узника на свободе кто-то ждет. Даже у насильника есть мать или отец. И они ждут его. Вот поэтому я и иду туда каждый месяц. Человек не должен сидеть там больше, чем ему положено.

– А король Корн? За что сажали его?

– Отец, пытаясь воспитать его по своему подобию. Брат, чтобы он просто исчез и не маячил у него перед глазами, не мешал спокойно жить.

– Король Эмдар. Я читал про него. Он был жестоким человеком. Говорят еще, что он воспитывал своих сыновей среди солдат. И их наказывали еще строже, чем их.

– Да, у короля Эмдара была специальная комната, где он порол своих сыновей. И мой отец на раз бывал там. И в другой комнате, той, где совсем недавно был ты и там он на себе испытал руку тюремного палача…