Иллюзия
Шрифт:
— Интересное сочетание, — прокомментировала Ева, когда они вышли из офиса.
— Думаю, им хорошо работается вместе. Черт, какая фигура у того парня!
— Я заметила.
— Мне нравится красивая попка Макнаба и его костлявые плечи. Но этот парень! О, мама! Но как бы то ни было Ньютон у них — лицо компании, Уайтстоун — харизма, а Ингерсол — домашняя белочка.
— Белочка?
— В колесе. Бегает, бегает непрерывно.
— Да, наверное, что-то вроде того.
— У них у всех алиби.
— Мы их проверим,
— Но проверить их не помешает, — заметила Пибоди.
— Конечно.
— Ни у одного из них нет машин той модели, которую мы разыскиваем. Ни у них самих, ни у компании.
— Нужно проверить финансы Ньютона, а также их семьи, семейный бизнес.
Ева снова села за руль. Энергия, полученная от куриного супа, скоро должна иссякнуть, а нужно еще многое сделать.
— Как ты думаешь, сможем мы переговорить с Мобсли?
— Нужно попробовать.
— Только не переусердствуй.
— Я прекрасно знаю, как себя вести, — обиженно запыхтела Пибоди. — Я тоже участвовала в съемках. И была занята в сцене со звездами. И я иду на премьеру. Поэтому мне не нужно гоняться за билетом. Я иду по пригласительному.
— Да, да, конечно.
— Кстати, Мэвис говорила, что платье для премьеры, которое тебе сшил Леонардо, кислотно-красного цвета.
Ева с трудом вспомнила, что платье действительно было цвета фуксии. По крайней мере, по словам Леонардо, который мгновенно встал на сторону Рорка, когда она заявила, что у нее уже есть броские праздничные платья и ей хочется надеть что-то обычного черного цвета.
— Не понимаю, зачем так много суеты из-за какого-то фильма. Почему просто не посмотреть его, подкрепившись порцией попкорна?
— Это фильм о нас. Кроме того, — лукаво добавила Пибоди, — он очень важен для Надин.
Надин Ферст — известный репортер, популярная телезвезда и автор бестселлеров, ну, и, не в последнюю очередь близкая подруга. Здесь уж никак не увильнуть.
— То есть ты хочешь сказать, что я просто обязана пойти?
— Мы обязаны. И мы будем выглядеть фантастически. Будем общаться со знаменитостями, впрочем, мы их уже хорошо знаем. Пройдем по красной дорожке, словно настоящие звезды. Боюсь, что я не выдержу и мне станет дурно.
— Только, пожалуйста, не у меня в машине. В данный момент меня гораздо больше занимает вопрос, кто, черт возьми, убил Марту Дикенсон, а вовсе не мечты о том, как я буду стоять на каком-то идиотском красном коврике, а люди вокруг будут на меня пялиться.
Пибоди
Ева немного побаивалась Трины.
— Что за странное выражение лица? — спросила Ева.
— Оно означает, что я очень серьезно отношусь к расследованию убийства.
— Прекрати паясничать.
— Я абсолютно серьезна, — ответила Пибоди и с облегчением вздохнула, услышав, что у Евы зазвонил телефон, встроенный в приборную доску автомобиля.
— Лейтенант. — На экране появилась физиономия детектива Кармайкл. — Мы закончили обыск в квартире жертвы. Ничего необычного. Мы также обыскали ее машину. То же самое. Макнаб просмотрел все их электронные устройства. Ни-че-го. Ноль.
— Как я и предполагала. В настоящее время мы пытаемся получить ордер на просмотр документов, с которыми она работала, и списка клиентов.
— Макнаб говорит, что какие-то рабочие бумаги лежат у нее дома.
— Ах вот как? — Ева улыбнулась. — Забирайте их. Ордер на обыск разрешает вам это. Пусть Макнаб скопирует абсолютно все. Ну а потом вы с Сантьяго найдите некую Сашу Кирби, дизайнера в компании «Сити Стайл», и побеседуйте с ней. Она занималась дизайном квартиры, в которой было совершено убийство, и имела доступ в нее. — Ева взглянула на часы. — Потом я хотела бы, чтобы вы проверили несколько алиби.
— Все поняли.
Ева повернулась к своей спутнице.
— Пибоди, свяжись с судьей Янг и сообщи ей, что наша работа в квартире жертвы закончена. Узнай, как обстоят дела с получением ордера. Здесь у нас, кажется, наметился кое-какой прорыв. В документах, которые нашли у нее дома, возможно, есть что-то существенное.
«Сегодня у меня день пентхаусов и Верхнего Ист-Сайда», — решила Ева. И на сей раз у нее не было другого выбора. Либо снова идти на унизительный таран охраны, либо терять драгоценные минуты на ожидание посреди белоснежно-золотого вестибюля, до отказа забитого тропическими растениями в кадках. Она предвидела неизбежную стычку и перепалку с охранниками. Однако, как ни странно, полицейских сразу же вежливо пропустили.
— Я думала, Мобсли пошлет нас подальше, — призналась Ева, когда они поднимались в лифте.
— Возможно, ей стало интересно. Или она действительно виновна в преступлении. Если верить телеканалу светских сплетен, она постоянно находится в одном из двух упомянутых состояний.
— Вот почему я и думала, что она пошлет нас подальше.
Недоуменно поведя плечами, Ева вошла в фойе, оформленное в сапфирово-голубом и изумрудно-зеленом тонах. Еще больше цветов в высоких белоснежных вазах, окруженных свечами в человеческий рост.