Иллюзия
Шрифт:
— Какой фургон?
— Темного цвета, как она выразилась. Может быть, черный, может быть, темно-синий или темно-серый. Ни модели, ни марки, ни номеров не помнит. У нее что-то случилось с жалюзи, она попыталась их починить и вот тогда-то и увидела фургон. Кроме того, она утверждает, что в квартире на первом этаже видела свет. Свидетельница обратила внимание на это еще и потому, что внимательно следила за ремонтом в доме. И решила, что в фургоне приехали люди, работающие в ночную смену.
— И когда она все это видела?
— По ее словам, это было около половины
— Ну что ж, неплохо. Как там дела у Терни?
Кармайкл улыбнулся.
— Она не теряет надежды.
— Если хочешь, возьми ее с собой и на второй обход.
Пусть учится, подумала Ева. Ведь дела об убийстве — это, как и большая часть работы в полиции, в основном обходы квартир, ожидание, допросы свидетелей и заполнение бумаг.
Она спустилась по лестнице, вскрыла печать на двери и вошла в квартиру.
Ничего нового Ева найти и не ожидала. Здесь все было по-прежнему, за исключением тонкого слоя пыли, оставленной «чистильщиками», и специфического химического запаха, который Ева характеризовала как «почти отвратительный».
Они затащили Марту Дикенсон в самую первую комнату. Необходимости в дополнительных мерах безопасности у них не было. Окна закрыты жалюзи. Свет, конечно, виден с улицы, но то, что делается в квартире, разглядеть невозможно. Звукоизоляция превосходная. Мимо мог пройти не один десяток людей, и никто не услышал бы криков Марты.
Преступники забрали ее портфель, и это было не прикрытием, он им был действительно нужен. Он входил в их задание. Забрать рабочие документы, папки, блокноты, планшет — все, что у нее было с собой.
У женщины дома двое детей. Конечно, она не стала бы изображать из себя героиню. Собственно, ради чего? Ради каких-то бездушных чисел, ради чужих бумаг и денег? Она сразу же рассказала бы им все, что нужно, если, конечно, знала.
Марта не сопротивлялась. Но действительно ли она поверила, что нападавшие отпустят ее, если она им все расскажет, отдаст документы?
— Да, скорее всего, так и было, — пробормотала Ева, прохаживаясь по комнате. — «Расскажи нам все, отдай то, что нам нужно, и ничего страшного с тобой не произойдет».
Она поверила им, потому что выбора у нее не было.
Вошла Пибоди и принесла с собой аромат чего-то очень вкусного.
— Куриная лапша и хлеб с добавкой пряных трав. Все из местного кафетерия, приготовлено там же. Я для нас обеих взяла по двойной порции. Кармайкл тебя нашел?
— Да, нашел. Сообщил о возможном свидетеле, видевшем фургон, припаркованный перед домом. Однако точного описания этого фургона женщина дать не может — помнит только, что он темного цвета. Нужно продолжить поиски в этом направлении.
Ева взяла у Пибоди большую пластиковую тарелку с супом, понюхала, попробовала.
— Господи!
— Да уж. Я свой начала есть на обратном пути. От аромата чуть с ног не свалилась. Лапша почти такая же вкусная, как та, которую когда-то варила моя бабушка.
— Наверное, они добавляют туда что-то запрещенное. Но черт с ними! Вкусно!
Ева поняла, насколько вымоталась за прошедшую ночь и первую половину дня, и, только поев, почувствовала прилив новых сил.
— Они получили все, что им от нее требовалось, — сообщила она Пибоди. — Если бы Марта заявила им, что ничего не знает или что у нее ничего с собой нет, они превратили бы ее в кровавое месиво или сломали бы ей пальцы. В общем, избивали бы до тех пор, пока она не уступила бы им, или пока они не убедились бы, что она говорит правду. Преступники получили все, что им было нужно, быстро и без особого труда.
— И, несмотря на это, все равно убили ее.
— Они с самого начала собирались ее убить. Какими бы сведениями она ни располагала, что бы ни делала, злоумышленники не могли допустить никакой утечки информации от нее. Убийцы Марты связаны или с ее работой, или с владельцами этой квартиры. Или же с той фирмой, которая проводит ремонт. Мне почему-то кажется, что это владельцы дома. Их надо проверить, так же, как и компанию, занимающуюся ремонтом. Как правило, подобные компании много зарабатывают. Думаю, не ошибусь, если предположу, что аудиты у них не такая уж редкость.
С этими словами Ева попробовала хлеб.
— В него явно добавлены какие-то запрещенные ингредиенты. Пойдем побеседуем со свидетелем и его партнерами.
— Ты еще не утратила интерес к Кандиде?
— С ней я поговорю потом. В том случае, если у тебя хватит сил отыскать ее.
— Я, признаться, хорошо подзаправилась. Наверное, мне следовало бы купить целый галлон этого супа. Нет! Лучше я пошлю эсэмэску бабушке и попрошу прислать мне супа ее собственного приготовления.
— У тебя нет ни стыда, ни хитрости, — заметила Ева, на ходу поглощая свою порцию супа. — Ты должна послать ей эсэмэску, в которой напишешь, что только что попробовала суп, который ничуть не хуже, чем ее. Намекнешь, что, возможно, даже и лучше; суп, который напомнил тебе о ней и о ее супе. О том, какой он вкусный, особенно в такой холодный и мерзкий нью-йоркский денек. Она, конечно, тут же бросится готовить и отправит тебе его, чтобы доказать, что ее суп гораздо лучше.
Пибоди залезла в машину и удивленно посмотрела на Еву.
— Ты что, знаешь мою бабушку? Ведь она именно так и поступит. Ты просто гений.
— Именно поэтому я — лейтенант, а ты — нет.
— Абсолютно верно. Ты собираешься съесть весь свой хлеб?
— Да, конечно.
— Этого я и опасалась.
Пибоди вытащила ноутбук и начала поиски Кандиды Мобсли.
— По словам ее личного секретаря, сейчас она находится в городе. Мне сообщили, что сегодня времени для встреч у нее практически нет. Кстати, я не созналась в том, что я из полиции. Думаю, что если бы я это сделала, то она успела бы скрыться до нашего прибытия.