Ихтиандр
Шрифт:
Сальватор действительно затронул сейчас постоянно мучивший Луэстена вопрос — что будет с Луизой?
Между тем, девушка поправлялась, а через месяц была выписана в хорошем состоянии.
Мишель хранил секрет операции, и даже иногда ловил себя на мысли, что все то, что случилось с сестрой — сон. Луиза чувствовала себя замечательно и даже не догадывалась о том, что постигло ее…
Луэстен казнил себя за то, что отпустил тогда сестру одну, теперь же он не расставался с ней. А девушка чаще, чем обычно, ездила на пляж и купалась в лазурном море. Мишель и сам любил плавать и поэтому
К этому времени Мишель знал все об Ихтиандре, а Сальватор, убедившись полностью в порядочности молодого человека, обещал познакомить его и со своим другом Арманом Вильбуа:
— Все ваши познания в естествознании будут перевернуты на 180 градусов, — обещал профессор…
Но время шло, и отпуск у де Луэстена подходил к концу. Нужно было возвращаться домой. Этим летом Сальватор не намечал поездки на остров, но случай с Луизой изменил его планы — он начал собираться к другу и родным. Опасений за состояние здоровья Луизы не было, но наблюдение за ней во время хотя бы части этого долгого пути (от Панамы до островов Туамото) было желательным, и профессор приготовился к отъезду. Его беспокоило долгое отсутствие писем с острова. Пришлось даже отложить намеченный отъезд — ожидая ответа островитян, но почты так и не было…
Руководство клиникой было поручено доктору Вейслину, только что вернувшемуся из кратковременного отпуска.
Сухопутная часть пути была преодолена без приключений. Самочувствие девушки оставалось хорошим. Пересев на пароход, путешественники вот уже неделю находились в открытом океане. Для удобства, а так же для контроля за Луизой в ночное время девушку поместили в каюту с Николь, а Мишель расположился с Сальватором. На второй неделе плавания пароход попал в полосу шторма…
— Послушайте, господин профессор, как можно плыть в такой кутерьме одному человеку?..
— Да, Ихтиандр рассказывал, что не раз он попадал в подобную ситуацию, но в таких случаях он уходил на глубину, туда, где тихо, и ждал там окончания шторма. К тому же не забывайте о дельфине, — человек был не один.
— Да, дельфины… Все еще не знаю — как я мог поверить вам и согласиться на пересадку Луизе мозга млекопитающего… Вижу результат вашей работы, и не могу до конца осознать реальность происшедшего, пытаясь представить все это сном.
Сальватор улыбнулся:
— Не забывайте, Мишель, закона об относительности человеческих знаний. Я считаю, что все то, что я сумел добиться вместе со своими друзьями — далеко не вершина познаний и возможностей человека. Я не рассказал вам и одной сотой того, что нами сделано. В этом нет никакой корысти, просто ваш мозг должен привыкнуть к тому, что все это возможно.
В этот момент от двери каюты профессора отходил один человек… Николь стало плохо, и она попросила Луизу пригласить мужа к себе. Услышав свое имя и упоминание о трансплантате мозга дельфина — по всей видимости, вшитого ей, девушка вздрогнула и потеряла чувство контроля над собой…
Некоторое
— Входите, — услышала девушка голос Сальватора.
Стараясь быть спокойной, Луиза передала просьбу Николь.
— Дорогая сестренка, на тебе лица нет!
— Это шторм, — ответила девушка, невесело улыбнувшись.
Мишель недоверчиво посмотрел на сестру и вышел.
— Прошу вас, мадемуазель Луиза, присядьте.
— С удовольствием, господин профессор, — ответила девушка, взяв себя в руки.
«Может быть, я ослышалась», — неожиданно подумала она.
— Ну-с, что мы обсудим на этот раз? — спросил профессор, внимательно рассматривая красивое лицо Луизы. — Бьюсь об заклад, ваш брат прав, — кроме шторма, вы чем-то еще озабочены…
Луиза пристально посмотрела на Сальватора. Ее большие, бездонные глаза, казалось, читали мысли собеседника. Но доктор выдержал ее взгляд…
— Скажите, господин профессор, а сейчас, после операции… я смогу выйти замуж?
Сальватор с удивлением посмотрел на девушку. Какой угодно он мог ждать вопрос, но только не этот — о замужестве. Луиза ни разу за прошедшее время не говорила об этом, а подобные разговоры со стороны родственников просто пресекала: «Это моя проблема… Прошу вас, не вмешивайтесь в мою личную жизнь…» — неизменно отвечала она. И вот тебе: может ли она выйти замуж?
— Надеюсь, — ответил Сальватор, — я буду первым среди приглашенных на вашу свадьбу?
Было видно, что девушка растерялась, услышав такой ответ. Она некоторое время собиралась с мыслями, а потом проговорила:
— Я никогда не спрашивала вас об этом, но сейчас хотела бы знать о возможных последствиях перенесенной операции.
«Милая вы моя, — подумал профессор, — я бы сам хотел знать, что будет с вами через пару лет…»
— …Я думаю, — продолжал вслух Сальватор, что время, прошедшее после операции, работает на вас… Я могу поручиться, что все будет замечательно. Сейчас вас что-нибудь беспокоит?
— Я чувствую себя хорошо.
— Вот и прекрасно. А на будущее мы договорились — если возникнут какие-то сомнения, тревоги — словом, какие-то отклонения от обычного состояния, вы мне сообщите.
Луиза молча смотрела на профессора.
— Я скорее всего неправильно поняла случайно услышанное, — решила наконец девушка. — Хорошо, договорились, доктор Сальватор, — задумчиво произнесла она.
К концу третьей недели путешествия пароход подошел к островам.
— Ведь чувствую, — говорил Сальватор Мишелю, — не ждут они меня, как всегда.
ГЛАВА 11
— Эти проклятые колики в желудке… они постоянно выводят меня из строя, — простонал человек в пенсне, лежащий на роскошной кровати, — Маргарет, пригласи Керстена, только его массаж и помогает. Да, а потом пусть зайдет мой адъютант.
Через несколько минут к больному вошел невысокий человек в белом халате. Неизменный чемоданчик был в его руке.
— Здравствуйте, господин рейхсфюрер, — тихо проговорил он, — я к вашим услугам.