Игры невидимок
Шрифт:
Слух его был обострен – он успел резко отпрянуть, услышав шорох.
– Я мог бы уже несколько раз убить тебя, – прошипел Дошаг. Лезвия его мечей почти упирались в грудь норлока. – Но хотел, чтобы ты знал, от чьей руки умрешь. Те гоблины, которых ты…
Договорить он не успел. Сильный удар рукоятью меча в лицо любого другого сбил бы с ног, но Дошаг только мотнул головой и ринулся вперед.
Два его клинка взлетели и упали одновременно, но мгновением раньше в воздухе блеснул зачарованный меч дракона, ударив снизу. Один меч вылетел из руки охотника раньше, чем он успел понять,
– Тебя убьет Дошаг-охотник! – прорычал он. – Твои «волки» сожрали не всех гоблинов! И когда твоей кровью польют священное дерево, гоблины вернутся на равнину, туда, где жили их предки!
Норлок не ответил, внимательно наблюдая за стремительными движениями полукровки, не обращая внимания на слова, которые тот выкрикивал. Нет никакого резона обмениваться с противником оскорблениями, нужно лишь убивать – и как можно быстрее.
Дошаг оказался отличным бойцом, быстрым, опытным, отточившим свое мастерство, скорее всего, на земле ктухов. Как и гоблины, он опасался клинка дракона, но пока что ему удавалось подавлять страх, а ярость придавала сил. Под бешеным натиском Сульг медленно, шаг за шагом, отступал, уводя его подальше от зарослей, где могли прятаться гоблины.
Он действовал очень осторожно, выманивая противника на поляну, почти до того места, где возвышалась небольшая кучка хвороста, собранная овражником для костра. Никто не появлялся из кустов вслед за Дошагом – может ли быть такое, чтобы он пустился в погоню в одиночку? Как бы то ни было, пора было заканчивать. Норлок перекинул меч в левую руку. Дошаг невольно отпрянул, следя горящими глазами за клинком, – и перешел в атаку. Зачарованный меч очертил широкий полукруг, Дошаг быстро отпрыгнул, избежав удара.
– Меня не напугаешь магией проклятых драконов! – рявкнул он.
Сделав шаг назад, Сульг подхватил с земли свой второй клинок и спокойно посмотрел на гоблина прищуренными глазами. Что ж, Дошаг-охотник, жить тебе остается не больше минуты…
В глазах Дошага мелькнула тень. В следующее мгновение он бросился вперед, но норлок оказался быстрее. Его меч небрежно отбил чужое лезвие в сторону, а зачарованный клинок, словно действуя самостоятельно, полетел вперед, вонзаясь в сердце гоблина.
Когда Дошаг рухнул, Сульг рывком вытащил лезвие, застрявшее в грудной клетке гоблина, и постоял немного, успокаивая дыхание.
– Овражник! – позвал он. – Где ты? Выходи, если жив.
Серый клубок выкатился из кустов. Гном, спотыкаясь, приблизился и замер, опасливо уставившись на труп. Сульг вытер лезвия и убрал клинки.
– Отойдем подальше. Бери рыбу.
Овражник торопливо ухватил рыбин обеими руками, испуганно поглядывая на тело убитого и, не дожидаясь норлока, припустил вдоль берега. Хвосты форели волочились по траве, путаясь в ногах гнома.
Сульг собрал вещи и побрел вслед за овражником. Выбрав место возле крошечного ручья, он бросил под куст куртку и потянулся за огнивом.
Овражник вопросительно глядел на него снизу вверх.
– Ну, чего встал? Возвращайся на старое место, принеси хворост. Разведем костер.
Овражник отчаянно замотал головой.
– Боишься? Чего?
Гном топтался рядом, вздыхая и громко сопя, и норлок потерял терпение.
– Тогда собирай заново!
Овражник, почуяв недовольство хозяина, старался изо всех сил. Пока Сульг разводил огонь и раскладывал рыбу на камнях, чтобы поджарить, гном возился в кустах в поисках съедобных корней.
– Помыть бы не мешало, – заметил норлок, когда овражник с довольным видом вывалил рядом с костром кучу корней, густо облепленных мокрой землей.
Гном наморщил лоб, недоумевая, но покорно побрел к ручью. Сульг видел, как он плещется в воде, полощет коренья и несет их обратно, то и дело роняя в траву. От жареной рыбы овражник отказался: успел поймать двух крупных лесных мышей. Норлок съел рыбу, пожевал помытые овражником коренья, чувствуя, как скрипит на зубах песок, покосился на гнома, но ничего не сказал.
После еды он тщательно загасил костер и устроился на ночлег, укрывшись курткой и положив рядом меч Фиренца. Овражник свернулся в клубок возле кустов.
– Гоблины не придут? – испуганным шепотом спросил он.
Сульг прислушался к лесному шуму.
– Кто их знает… Может, завтра кто-нибудь похуже гоблинов попадется.
Гном в ужасе затих.
Глава пятнадцатая
ПЛЕМЯННИЦА ПАЛАЧА
Небольшая крепкая повозка, влекомая упитанной веселой кобылкой, выехала за городскую заставу. Из караульной будки высунулся стражник, окинул равнодушным взглядом темноволосого мужчину, сидевшего в повозке, – почти никто в Доршате не знал палача в лицо – и лениво махнул рукой: мол, проезжай.
Симон направил лошадь к дороге, ведущей на Шармиш. Предстояло провести в пути более двух дней, прежде чем он доберется до небольшой деревушки, где жила сестра.
Сестра палача Доршаты носила красивое нежное имя Кориль. Симон помнил, как родители выбирали его для новорожденной и он, десятилетний мальчишка, согласился тогда, что красивее имени нет на свете. С тех пор прошло больше тридцати лет. Мать с отцом погибли, когда в Шармише случился пожар. Почти половина города и деревушка, что раскинулась сразу за крепостной стеной, исчезли тогда в огне. Пожар полыхал до глубокой ночи: как на беду, в тот день дул сильный ветер, дома так и вспыхивали один за другим…
Симону тогда только-только стукнуло пятнадцать. Какое-то время они с сестренкой жили у родни, двоюродной тетки матери. Она согласилась оставить у себя пятилетнюю Кориль, а старший брат отправился искать счастья в Доршате.
Симон пошевелил вожжами, гнедая лошадь досадливо махнула хвостом.
Он скучал по девочке и навещал ее так часто, как только мог. Сестре жилось несладко, недаром Кориль поспешила выйти замуж сразу же, как только миновала ее пятнадцатая весна. Брат был недоволен выбором, но понимал: Кориль мечтала уйти наконец от сварливой и придирчивой тетки. Да и женихов было не много – сестра хоть и красива, но завидной невестой считаться не могла, денет в то время Симон мог ей дать совсем немного, только-только чтоб не прослыть бесприданницей.