Игры невидимок
Шрифт:
Жаль, что тогда, под Шармишем, «волки» не уничтожили их всех…
Было тихо, слышался лишь негромкий булькающий звук, с которым кровь покидала тело гоблина, изливаясь из страшной раны. Сульг вытер лезвие и убрал меч. Ярость схватки постепенно уходила, на смену появлялась боль. Норлок осторожно распахнул куртку: левый бок в крови, мокрая рубаха липла к телу, но рана не опасна, всего лишь порез. Стараясь двигаться осторожней, он направился к кустам и опустился на траву. Осторожность требовала немедленно покинуть место схватки, но незачем оставлять гоблинам кровавый след. Сульг бросил быстрый взгляд по сторонам, потом снял ножны, осторожно стянул куртку
– Скверно, – проговорил он вслух, морщась от боли.
Из кустов выкатился взъерошенный овражник. Он замер напротив норлока, глядя на него круглыми, как у совы, глазами.
– Гоблин ранил? – спросил гном, испуганно наблюдая, как Сульг, ругаясь сквозь зубы, стаскивает рубаху.
– Похоже на то, – неохотно сказал норлок, разглядывая длинный порез на боку.
– Теперь умрешь?
– Еще чего, – буркнул Сульг. Он подождал немного, прижав к ране комок окровавленной ткани, потом осторожно отвел руку. Кровь останавливалась медленно и неохотно. – Может, и умру. Но не в этот раз.
Сульг поднялся на ноги и бросил овражнику рубаху, заляпанную бурыми пятнами.
– Найди поблизости ручей и намочи, – приказал он. – Выжми посильней. Понятно?
Овражник кивнул.
– А злые гоблины?
– Что – злые гоблины? Убиты. Спасибо, что предупредил, кстати, – добавил Сульг, вспомнив предостерегающий крик овражника. – Похоже, их было всего трое… Хотя…
Овражник помедлил, потом подхватил рубаху и покатился в кусты.
Сульг вынул нож и направился к убитым. Он быстро обшарил тело первого; испачкав руки в чужой крови, в мешочке, привязанном к поясу, обнаружил трут с огнивом, отложил в сторону и прошел дальше. Гоблин, ранивший его, лежал, уставясь в небо мертвыми глазами, его рука крепко сжимала клинок. Сульг хмыкнул и перевернул труп. На спине, спрятанный в кожаные простые ножны, покоился еще один меч. Норлок мгновение глядел на потертую витую рукоять из темного серебра, потом усмехнулся.
– Отлично, – пробормотал он, расстегивая пряжки и снимая с убитого перевязь с ножнами. Очевидно, гоблин-воин присвоил чужой меч, прельстившись самоцветами и качеством клинка. Он успел содрать с рукояти полоски кожи, и граненые камни, призванные оберегать владельца от смерти в бою, рдели, как застывшая кровь. Выпрямившись, Сульг еще раз коротко глянул на гоблина и покачал головой.
Молодое дурачье… Будь они опытными воинами, которых норлок помнил по Шармишу, еще неизвестно, чем закончилась бы схватка. Скорее всего, это были следопыты, посланные старым гоблином следить за норлоком издалека. Но амбиции взяли верх над разумом…
Из кустов появился овражник. Он не осмелился подойти и опасливо затоптался поодаль: мертвых гоблинов гном боялся нисколько не меньше, чем живых.
– Нашел ручей?
Овражник кивнул и протянул комок мокрой ткани.
Сульг осторожно приложил ткань к боку, смыл начинающую засыхать кровь, стараясь не задевать рану, и направился к дереву – там лежал третий гоблин, лучник. Некоторое время Сульг хмуро разглядывал его; убитый был ниже ростом, но шире в плечах. Норлок нагнулся, быстро разрезал ремни, отодвинул чужой нож, колчан, полный полосатых стрел, и распустил завязки рубахи из тонкой мягкой кожи.
– Гоблины – не мясо! – на всякий случай подсказал овражник, вытянув шею, чтоб лучше видеть, что делает хозяин. – Хочешь съесть?
– Хочу снять рубаху, – сквозь зубы проговорил Сульг. Он задел локтем раненый бок и поморщился. – Моя теперь никуда не годится… а бродить по
Норлок стянул с мертвого лучника рубаху и отбросил в сторону. Карманы меховой безрукавки гоблина оказались набиты полосками сушеного мяса, которое Сульг, поколебавшись, признал вполне съедобным.
Овражник, приоткрыв рот, наблюдал, как хозяин надевает рубаху, снятую с мертвого гоблина, и завязывает ремешки на рукавах.
– Хватит глазеть, – бросил Сульг. – Неси мою куртку.
Овражник притащил располосованную чужим клинком куртку и сокрушенно вздохнул, разглядывая дыру.
– Плевать, – философски сказал норлок, осторожно, стараясь не задеть раненый бок, натягивая куртку и рассовывая по карманам вяленое мясо. – И так сойдет…
Застегнув перевязь с мечом, он убрал в ножны клинок Фиренца и проговорил:
– Так… Можно отправляться дальше. Дело за малым.
Сульг быстро оттащил трупы в кусты и бросил туда же оружие гоблинов.
– Идем, – скомандовал он овражнику. – Надеюсь, их не скоро хватятся. Но все же рано или поздно забеспокоятся, так что надо уйти как можно дальше. Захвати мою рубаху, пригодится.
Овражник поспешно подобрал мокрую тряпку и посеменил следом, испуганно оглядываясь на кусты.
Земли гоблинов замыкала длинная гряда, две вершины горы вонзались в низкое небо. Дальше начинались земли ктухов-звездочетов. Когда-то, очень давно, норлоку довелось видеть одного ктуха и даже говорить с ним. Сульг помнил разговор так ясно, словно он произошел вчера, но не потому, что звездочет сказал тогда что-то умное, а из-за того, что последовало сразу же за встречей. Норлок попал тогда в лапы хетхи, и смерти удалось избежать лишь чудом.
К вечеру Сульг был уже довольно далеко от того места, где произошла стычка с гоблинами. Несколько раз он останавливался и прислушивался, потом продолжал путь. Овражник выглядел вполне довольным жизнью: он ухитрился поймать несколько мышей, разжиревших к осени, и съел их на ходу. Крепкие зубы гнома без труда перемалывали кости, а в качестве закуски он уплетал лесные орехи, разгрызая толстую скорлупу точно белка. Про гоблинов он уже забыл. Сульг жевал сушеное мясо, раздумывая, что еще пара дней – и он ступит на землю амулета. Прожевывая жесткое мясо, он пытался представить, как выглядит чудовище-суон, охраняющее амулет, потом тряхнул головой. Что гадать? Совсем скоро предстоит его увидеть. Норлок прибавил шаг и тут же почувствовал, как по телу снова поползли теплые струйки: кровь никак не желала останавливаться. Он забрал у овражника влажную рубаху и прижал к ране. Пора искать место для ночевки – за ночь рана затянется и перестанет кровоточить. Сульг засунул в рот еще один кусочек мяса и поежился. Становилось зябко. В кармане лежали трут и огниво, но разводить костер было небезопасно, мало ли кто мог пожаловать, привлеченный запахом дыма. Сульг кинул комок ткани овражнику, и тот со всех ног бросился на поиски воды.
– Дойдем вон до той сосны, – сказал норлок, когда гном протянул ему намоченную в воде рубаху. – И будем отдыхать. Там гоблины нас не достанут.
Сульг сидел на камне, выкручивая мокрую тряпку. Кровь наконец-то остановилась, рана болела, но не сильно. Он привстал и огляделся. Позади лежала земля гоблинов, почти неразличимая в наступающих сумерках и вечернем холодном тумане. Слева возвышались горы, справа тянулось сухое болото, окутанное сизым дымом, – горящие торфяники. Впереди и чуть внизу темнел лес, за которым обитало чудовище, носившее в себе амулет.