Игры невидимок
Шрифт:
– Рад слышать это, – осторожно проговорил он. – Да, конечно, я бы предпочел, чтобы ты, вместе со своим двором, оставалась в Доршате.
«У тебя на глазах», – добавила мысленно Бретта и чуть улыбнулась. Она внимательно оглядела ложу напротив, где сидели приглашенные норлоки: богатые семьи Доршаты, влиятельные лица Серого Замка. Советник по финансам оживленно переговаривался с Болфортом, находившимся в соседней ложе, бриллиантовые перстни Советника переливались радугой. Сульга среди норлоков не было.
– Я рассчитываю на твое благоразумие, Бретта, – подчеркнуто проговорил Луберт. – Сама понимаешь,
– Богатое же у тебя воображение, братец! Добавь еще, что по ночам я пью кровь девственниц. Или развращаю маленьких мальчиков!
Луберт усмехнулся.
– Хорошая мысль! – сказал он. – Использую ее как-нибудь.
Бретта сделала знак слуге, тот неслышно приблизился, налил из кувшина освежающий напиток.
Йора, чувствуя, что у подруги происходит неприятный разговор, беспокойно ерзала на месте. Бретта улыбнулась ей и устремила взгляд на арену: выступления по выездке закончились, и вот-вот должны были начаться скачки.
Никто не заступится, это так. Солдаты принесут присягу новому Наместнику и встанут на его защиту. Дворцовая гвардия… Бретта перевела задумчивый взгляд на Лоринга. Он имеет большое влияние в дворцовых кругах, но вряд ли захочет рисковать. Остаются северные провинции… и норлоки. Не так уж мало, если Серый Замок, конечно же, решит изменить своему обычному правилу – не вмешиваться в дела людей.
Да, скоро в Доршате начнутся интересные события, большая игра. Награда выигравшему – власть. Проигравшему… Бретте вспомнились леденящие сердце истории о подводных темницах Драконьих скал. Она сжала губы и усилием воли отогнала страшное видение.
Пристальный взгляд брата Бретта встретила улыбкой:
– Я не собираюсь стоять у тебя на дороге, Луберт. – Не сомневаюсь, – так же любезно откликнулся брат. Он повернулся к сестре, улыбаясь, но его синие глаза были холоднее льда: – Я просто хочу, чтобы ты знала, что произойдет, если ты вдруг окажешься у меня на дороге.
Если глаза молодой женщины наводили на мысль о летнем полдне и золотом вине, то взгляд черных глаз старухи был похож на внезапно блеснувшее лезвие острого ножа. Он мгновенно проник в самую душу норлока, обнаружив то, что было спрятано в глубине: настороженность, опасение, недоверчивость и напряженность. Сульг насторожился, но старая женщина отвела взгляд и защелкала деревянными вязальными спицами.
…Мада, женщина, которую он встретил на берегу озера, оказалась разговорчивой и смешливой. Через несколько минут он знал о ней почти все: она вдова, живет вместе с бабкой и зарабатывает на жизнь тем, что ткет гобелены.
– Конечно, немного за это платят. – беспечно сообщила Мада. – Да хватает на жизнь!
Она искоса взглянула на своего спутника, улыбаясь. Сульг тоже улыбнулся в ответ, не разжимая губ, чтоб женщина не заметила клыки.
– Так говоришь, ты в охране каравана? И здесь всего на пару дней? – Мада окинула его быстрым оценивающим взглядом. – Это не тот ли караван из Кадгара, что вчера пришел? Вы угодили как раз в дни праздника, потому и мест
Норлок согласно кивнул. Он знал, что караваны, делая остановку в крупных городах, обычно располагались за крепостной стеной, и охранники, пользуясь тем, что караван находится в защищенном месте, частенько отправлялись на поиски приключений или навещали своих подружек.
– Как ты оказался на окраине? Наверное, спутал улицы? Приезжим в Брере немудрено заблудиться… Народу кругом много – это потому что сегодня ночью на городской площади будет веселье. Если хочешь – могу тебя проводить…
Мада невзначай задела его рукой и снова улыбнулась.
Сульг припомнил разглагольствования Кейси, который объяснял свой феноменальный успех у женщин довольно просто.
«Все, что от тебя требуется, – это смотреть на нее. И улыбаться, само собой, – снисходительным тоном объяснял он. – Думать в это время можешь о чем угодно. Главное – смотри и улыбайся. Уж это всегда будет истолковано, как надо! Беда только в том, что все они любят поболтать. Но когда она, наконец, умолкнет, можно переходить к делу».
– Правду говорят, что караванщики заводят подружек в каждом городе? – Мада поудобнее перехватила корзину. – У моей подруги младшая сестра познакомилась с сарамитом из охраны каравана, который ходил их Кадгара в Шармиш. Ждала его, он каждый раз привозил подарки: то гребни, то ткани, даже ожерелье один раз привез, конечно, не из настоящих камней, но очень красивое! Даже деньги давал! А потом куда-то пропал. Наверняка убили. А ваш караван что везет? Пряности и вино?
Сульг незаметно ускорил шаг, стараясь быстрее миновать проулок: когда окраину будет прочесывать патруль, соседи Мады конечно же вспомнят незнакомца.
– Сколько дней будет стоять ваш караван? Пять? А когда придете сюда в следующий раз? В начале зимы? Зачем тебе останавливаться в трактире, там с приезжающих дерут втридорога!
Сульг снова прибавил ходу, борясь с желанием ухватить Маду за шиворот, чтобы заставить идти быстрее.
Маленький домик, где она жила, стоял в самом конце проулка: старый, приземистый, с выцветшими темно-серыми стенами, облупившимися ставнями, в окружении разросшихся кустов бузины и ежевики. Покосившийся забор был подперт кольями, а рассохшаяся калитка удерживалась веревочной петлей. Мада пропустила вперед норлока, задев крутым бедром, потом вошла следом и набросила петлю на покосившийся столбик.
По дворику бродили пестрые куры, возле будки, положив голову на вытянутые лапы, дремала маленькая рыжая собачка. Учуяв чужого, она подняла голову и вопросительно уставилась на норлока.
– Тихо, Кета, – сказала Мада. Собака уселась, в желтых глазах ее появилось любопытство.
Мада прикусила пухлую губу и взглянула на спутника.
– Пойдем, покажу тебе комнату, где будешь ночевать. А что вы в следующий раз повезете? Может быть, ткани? Мы с бабкой вдвоем живем, я тебе говорила… она уж очень старая и почти не ходит, но из ума не выжила. И все-все помнит, каждую мелочь! Как начнет иной раз вспоминать – заслушаешься! Мужа моего терпеть не могла. – Мада прыснула, вспомнив что-то. А он ее боялся, хоть виду не показывал!