Игрушка императора

Звездная Елена

— Да? — ведьма поднялась, отряхнула платье, заинтересованно взглянула на меня и спросила: — И что он сказал?

Я, конечно, помнила, что рыжий заявил по поводу моего защитного плетения, но говорить об этом не хотелось.

— Мейлина, у меня не так много времени.

— Ты пришла поговорить? — наконец догадалась ведьма.

— Именно.

— Идем, — уже без намека на веселье сказала женщина.

Мы пошли… в ту самую беседку, где я когда-то ужинала с Динаром, а эта самая ведьма травила меня вином с волчьей ягодой. Едва подошли к овитой железной лозой обители разврата, ведьма опустилась

на колени и положила обе ладони на первую ступеньку. В тот же миг железные прутья ожили. С нескрываемым изумлением я проследила за тем, как лоза, несомненно, из голубой готмирской стали, прорастает сотней побегов, а те в свою очередь разветвляются и оплетают уже имеющееся плетение, да так, что стены вскоре стали монолитными, без единого просвета и только вход оставался открытым.

— Входи, — прошептала Мейлина.

— После вас, — и это не было данью вежливости, скорее гарантом собственной безопасности.

Кивнув, она вошла первая. Я следом, и стоило ступить в беседку, как стальная лоза срослась за моей спиной, запечатывая вход и погружая пространство в полный мрак. Однако уже в следующую секунду вспыхнули свечи, и первое, что я увидела, было насмешливой улыбкой Мейлины.

— Жутковато, — оглядываясь, сообщила я.

— Боишься?

— Я? — Невесело рассмеявшись, искренне ответила: — Мейлина, я замужем за кесарем, так что самое страшное в моей жизни уже случилось… Больше бояться нечего.

К сожалению, я даже не иронизировала.

— Ты не любишь его, — грустно прошептала ведьма и присела на уже печально знакомую мне перину.

— А я должна? — изумленный вопрос сам собой сорвался с губ.

— Не любишь… — простонала она.

Та-а-ак, кажется, я пришла по нужному адресу.

— Спрашивай, Катриона Ринавиэль Уитримана, последняя из магов жизни, первая из обретших власть силы земли, единственная супруга Араэдена Элларас Ашеро.

— А вы весьма осведомленная особа, — подметила я и все же села на край перины, старательно сохраняя равновесие.

— Подушку подложи, будет удобнее, — посоветовала ведьма.

Я подложила, стало удобнее. И вот теперь пришло время для вопросов.

— Сколько вам лет? — начала я.

— Больше трехсот, — Мейлина грустно улыбнулась.

— Замечательно!

Не знаю, как она относится к своему солидному возрасту, а меня он обрадовал. Он свидетельствовал о том, что кесарь тут не единственный долгожитель и что ведьма знает очень многое, собственно, о самом кесаре.

Заметив мой энтузиазм, старая женщина усмехнулась. Встала и, подойдя к свечам, начала свой рассказ.

— Мой огонечек был у тебя, да? — печально спросила ведьма. — Был… ведь ты догадалась, к кому следует прийти за ответами…

— А я их получу? — осторожно интересуюсь, так, на всякий случай. Потому как я ответы получу при любом раскладе, даже если придется применить силу.

— Спрашивай… — едва слышно ответила ведьма.

Вот и замечательно. И я начала с того, о чем не было сведений в законодательных актах и сборниках указов, просмотренных мной, должна признать, без особой тщательности.

— Как кесарь попал в наш мир?

Резко развернувшись, Мейлина смерила меня взглядом непроницаемо черных глаз, хотя еще несколько мгновений назад я могла

поклясться в том, что они были неприметного серого оттенка.

— Кто поведал тебе? — вопросила ведьма, но тут же добавила: — Это уже неважно… Ты желаешь узнать ответы, Катриона Ринавиэль Уитримана. Что ж, я расскажу тебе…

Я устроилась поудобнее и приготовилась слушать.

— Он появился неожиданно… Среди песчаных холмов Либерии в земле, что прозвана Мертвой пустыней, в темноте ночи мелькнув яркой звездой. Его появление всколыхнуло горы, расплескало моря…

— Произошло землетрясение, — догадалась я. Не люблю сентиментальные повествования.

— Не перебивай, — потребовала Мейлина.

— Молчу.

Смерив меня недовольным взглядом, ведьма продолжила:

— Я была там. И моя мать…

Неожиданно! Вежливо молчу, готовая заинтересованно внимать и далее.

— Мы пролетели над пустыней в поиске упавшей звезды и нашли… его.

Продолжаю молчать, несмотря на накопившиеся вопросы.

— Искалеченным трупом, вот кем он был… — Мейлина вздрогнула и обняла себя за плечи. — Без глаз, с разорванным горлом, с сердцем, пробитым тремя кинжалами, с животом, изрезанным клинками… У Араэдена оказались изломаны руки, на ногах его были перерезаны сухожилия, кости ног раздроблены…

Мило.

— Это был практически труп, но Араэден дышал вспоротыми легкими и жил…

Представила себе картину… Поняла страшную истину — кесарь неубиваем! Все плохо! Все еще хуже, чем я представляла.

А Мейлина продолжала повествование:

— Моя мать не смогла оставить его. С трудом мы перенесли светловолосого мужчину домой, в ТарЭн.

ТарЭн… знакомое название. Вспомнила древнюю карту ойкумены, осознала очередной неприятный факт — сейчас на месте этого городка располагается Праер, столица Прайды. Символично…

— Возложив тело на алтарь, мама извлекла клинки из сердца… и хлынула алая кровь…

Я вздрогнула, представив, как все было… Алая кровь… Мерзко, конечно, причем исключительно от осознания того факта, что она таки вся не вытекла. Мерзко и прискорбно. Но три клинка, кому же они принадлежали? Впрочем, я догадывалась кому, — идиотам! Следовало кесарю голову рубить, а не сердце дырявить! Идиоты!

— Это не было оружием нашего мира, — продолжила Мейлина, — кинжалы, едва освобожденные из плена плоти, взметнулись мириадами золотых и багряно-красных искр, исчезнув навеки. А кровь продолжала неторопливый бег из истерзанного сердца… но оно продолжало биться.

Неубиваемый… плохо. Очень плохо. С другой стороны, остается вариант с отрубанием головы. По-моему, без головы еще никто не выживал. Определенно, я не знаю никого, кто сумел бы выжить без головы. Хотя мне неизвестны и те, кто сумел бы выжить с тремя кинжалами в сердце… Считается, что наличие и одного колюще-режущего предмета в столь жизненно важном органе — уже гарантия путешествия индивида в преисподнюю… И все же отрубание головы, без сомнений, надежнее!

А Мейлина продолжала:

— Мама пыталась излечить спасенного, но наша магия протекала сквозь него, не причиняя вреда и в то же время не исцеляя истерзанного мужчину. Мы не могли ничем помочь ему, но и убить того, кто жил вопреки всему, оказались не в силах.