Игрушка для психопата

Волобаева Дарья

– Ну давай.

Мне не хотелось перечить. К тому же, насчёт звучности она права. Чем чёрт не шутит.

Ядвига продолжала смотреть на воду. Я обнял её сзади и зарылся носом в волосы. Лучшее чувство на свете.

– Тебе нравится мороженое? – вдруг спросила она.

Вопрос поставил меня в тупик. Честно признаться, никогда его не пробовал. В детстве запрещали родители, а сейчас и самому не хочется.

– Не знаю.

– Странно. Мне очень нравится.

– Можем купить, – ответил

я. С каждой проведённой вместе секундой Ядвига казалась мне всё ближе. Такая красивая, милая. Я ощущал её, вдыхал, жил ею.

Она повернулась ко мне, взяла меня за подбородок и невесомо чмокнула в губы.

Мы пришли к полосатой палатке неподалёку от лестницы и встали в небольшую очередь. Перед нами стоял грязный мальчик с узенькими прищуренными глазами.

– Чего тебе, малой? – поинтересовался толстый продавец в розовом переднике.

Он встал на цыпочки и протянул ему несколько монеток в ладошке:

– Мороженое в стаканчике, пожалуйста.

Мужчина от души расхохотался, а затем ответил, покручивая ус:

– Малой, на это ты даже стаканчик без мороженого не купишь! Проваливай!

Малыш понуро поплёлся было в сторону, но Ядвига схватила его за плечо.

– Слышь, карлик, – обратилась она, глядя на продавца.

– Чего тебе, шалава?

– А ну живо отдал ребёнку мороженое! – приказала она ледяным тоном. Я ощутил, как напряжённо замерли люди за моей спиной.

– Дамочка, у него нет денег! – возразила прохожая, наблюдавшая за конфликтом.

Ядвига изящно достала бумажник, извлекла оттуда красивую внушительную купюру и шлёпнула ей мороженщика по щеке.

– А теперь слушай сюда, жиробас, – она схватила его за воротник и, максимально приблизившись, тихо и чётко зашипела: – Здесь столько, сколько тебе за всю жизнь не заработать. Делай с ними, что захочешь – хоть в задницу засунь, мне плевать, – а сладости хотя бы сегодня раздавай бесплатно. У меня здесь свои люди, и они будут следить за тобой. Если продашь хотя бы одно или закроешь ларёк раньше десяти вечера – они тебя найдут, и наказание будет жестоким. Ясно?

Он кивнул и достал из холодильника прозрачную упаковку пломбира в стаканчике и протянул мальцу. Тот просиял и тут же смылся довольный.

– Два шоколадных рожка и фруктовый лёд, пожалуйста! – звонко крикнула Ядвига, искренне улыбаясь.

Мы пошли дальше. Один из рожков Ядвига всучила мне в руки, а сама распечатала оставшиеся и ела по очереди.

– Ты уверена, что он тебе поверил?

– Разумеется, – хмыкнула она, слизывая с изрядно уменьшившейся фруктовой льдинки маленькие капельки. – К тому же поблизости был журналист, который меня фотографировал. Наша перепалка наверняка его заинтересовала.

Я разорвал упаковку и лизнул извитую верхушку рожка, скудно политую сиропом. Холод неприятно обжёг кончик языка и проник в голову.

– Не

нравится? – Ядвига выкинула палочку в урну.

– Вкусно, но я никогда не ел ничего более холодного.

– Милый, в этом и смысл, – она хихикнула в кулачок и принялась кусать рожок, захватывая вафельку. Господи, и как она ест их так быстро?

Покончив с мороженым, я пришёл к выводу, что было скорее хорошо, чем плохо, и даже согласился с идеей поесть его из ведёрка под какой-нибудь фильм у неё дома, хотя это и напоминало избитый стереотип из подросткового кино.

Раздалась ненавязчивая мелодия, и Ядвига вытащила из кармана телефон:

– Алло? Да, добрый вечер. Хорошо, поняла тебя. Уже еду.

Закончив разговор, она неловко попрощалась, чмокнула меня в губы и убежала. Я, долго пробуя липкий поцелуй на вкус, отправился на остановку и краем глаза заметил, как усатый продавец обеими руками раздаёт сладости толпе детей.

В квартире меня ждала Лариса Васильевна – уютная пожилая женщина в просторном сарафане и пушистых тапках, хозяйка квартиры.

– Привет, Тимурка, – она радушно обняла меня, похлопав по спине: – Присаживайся, я чайку заварила, пирожков принесла. С грибами, картошкой – выбирай.

Пирожки это дело хорошее, однако я впервые за два года вижу её столь дружелюбной.

– Лариса Васильевна, что-то произошло? – спросил я, пока она суетилась на кухне в поисках чистых кружек. В итоге она сполоснула две, болтавшиеся со вчера в раковине, и налила нам чаю. Себе разбавила холодной водой из-под крана примерно наполовину.

– Тимур, бери пирожки! Ты же знаешь, – начала она, старательно отводя глаза в сторону, – я уважаю твоего отца. Мы с ним старые друзья, да и учились вместе…

Я откусил внушительный кусок грибного пирожка и решил, что дело нечисто. Я знал, что отец нашёл мне квартиру по знакомству – иначе кто бы мне сдавал её всего за пять с половиной тысяч в месяц? Однако причём он здесь?

Громко отхлебнув половину кружки, хозяйка снова заговорила:

– Дело вот в чём. У меня сын недавно женился. Скоро ребёночка родят. Жильё им нужно, Тимурка.

Я опустил глаза. Одно другого хлеще.

– Не огорчайся. Ты парень ладный, хороший – не пропадёшь.

– Хорошо. Спасибо этому дому, пойду к другому, – отшутился я, хотя на душе было скверно.

Она похлопала меня по плечу:

– Вот и умница. До конца недели, так и быть, живи – уговор у нас до тридцатого был. Кушай пирожки, ищи новое жилище. И вымой посуду, пожалуйста.

Лариса Васильевна стремительно накинула на плечи пиджак и, обувшись, выбежала из квартиры, оставив меня наедине с пирожками и нахлынувшей усталостью.

Глава 4.