Игрушечный стрелок
Шрифт:
— А почему тогда он не живет в замке?
— Его услуги требуются не так что. — Фабиола пожала плечами. — Обычные проходные изделия из кожи может сделать почти любой кожевенник, а к мастеру Фраю обращаются только тогда, когда нужно что-то необычное, для чего не существует лекал и схем. Его изделия всегда идеально сидят — от перчатки до седла, даже ходят слухи, что он пользуется магией в работе, хотя сам не отмечен номером.
— А ты сама как думаешь?
— А я думаю, что в его семьдесят лет, пятьдесят из которых он работает с кожей, это нормальный результат.
— Познакомишь?
— Да зачем тебе? — не унималась
Я улыбнулся, показывая, что шутку понял, но все же протянул руку и звонко шлепнул ее по голой заднице. Принцесса притворно взвизгнула и принялась возиться, заползая под одеяло.
— Скажем так… — медленно ответил я, когда она снова улеглась. — Вот у тебя же есть свой боевой жилет, сделанный мастером Фраем.
— Ну?
— Вот и мне тоже нужен свой.
После завтрака я сходил к кузнецам и попросил их повторить "Гоблина", только отзеркалив все элементы. Они не поняли, для чего это, но спрашивать не стали, а я не стал объяснять.
Они еще с обычной стрельбой-то не свыклись, а уж если бы я стал им рассказывать про македонскую…
До сих пор не понимаю, почему стрельбу с двух рук называют "стрельбой по-македонски", ведь это две разные вещи. Даже три, если копать совсем глубоко. Есть "стрельба с двух рук" и это, в принципе, обычная стрельба из пистолета — когда он удерживается двумя руками. Есть "стрельба по-македонски", сугубо киношный прием, когда герой тыкает в разные стороны двумя стволами, стреляет не целясь и враги валятся пачками. А есть "акимбо", которое суть тоже "стрельба по-македонски", но чуть более приближено к реальности и имеет чуть более боевое применение. Суть акимбо в том, что прицельно стрелок стреляет только из одного пистолета, используя второй исключительно как дополнительный ствол, увеличивающий плотность огня и позволяющий вести огонь на подавление. Подобная техника полностью изжила себя с появлением компактных пистолетов-пулеметов, которые, обладая габаритами, сравнимыми с пистолетами, выдавали в разы больший темп стрельбы.
Однако здесь и сейчас нет пистолетов-пулеметов. И некому их создать, если только не мне, а у меня в планах пока что такого нет. Подобное оружие все же больше пистолета, намного прожорливее относительно боеприпасов, а самое главное — требует нарезного ствола. Пистолет-пулемет с гладким стволом, или, чем черт не шутит, даже с накруткой "парадокс" или сверловкой Ланкастера, которую я все равно не смогу изобразить — это какой-то нонсенс.
У "Гоблина" ствол гладкий. А это значит, что я могу запихать в шелл любой метательный снаряд — хоть собственные фекалии, и ствол это легко прожует. Я могу зарядить в него дробь и палить с двух таких пистолетов, превращая все перед собой на расстоянии до сорока метров в чистилище. Могу зарядить герметизированную магнезию и стрелять натурально снопами раскаленных искр, которые будут поджигать любую ткань на противнике, превращая его в пылающий факел. Могу зарядить пули турбинного или стреловидного типа и иметь вменяемую кучность на тех же сорока метрах. Я могу делать что угодно и стрелять чем угодно.
И если я, как классический правша, буду держать в левом пистолете магазин с исключительно дробовыми патронами, а в правом наоборот — с пулевыми, то я легко смогу вести прицельный огонь по цели, а при необходимости — переключаться
Дробь это такая штука, которой так много, что даже в полном латном доспехе она найдет, куда просочиться. Не с первого патрона, так со второго.
В общем, что ни говори, а гладкий ствол это натуральный универсал в оружейном плане. Конечно, у него есть свои недостатки… Но в условиях, в которых нахожусь сейчас я, их просто не существует, потому что никто, кроме меня, о них не знает. А я никому не расскажу.
Не в моих это интересах.
Но оружие это только половина боеспособного комплекса. Даже четверть. Четверть — оружие, четверть — боеприпасы, четверть — боец и четверть — амуниция. И вот как раз с амуницией совершенно закономерно должны были возникнуть трудности — так уж вышло, что я не портной.
И, будто этого было мало, была еще одна проблема — в этом мире туго с материалами, к котором я привык. Нет пластика, нет кайдекса, нет микарты, нет кордуры, нет даже толковых тонких резиновых жгутов. Конечно же, нет паракорда, само собой, нет влагостойких пропиток и только мечтать остается о мембранах. По сути, все что шьется и чье использование предполагает в будущем более или менее серьезные нагрузки, здесь производилось из двух материалов — либо из очень толстой и шуршащей ткани, похожей на брезент, либо из кожи.
Разумеется, я сразу выбрал кожу.
В принципе, мой заказ для такого мэтра кожевенных дел, каким Фабиола описывала мастера, не должен был стать чем-то из ряда вон. Я как смог нарисовал, а потом еще на словах объяснил, разгрузочный жилет с четырьмя карманами под магазины и на всякий случай — даже с эвакуационной петлей, так же поступил с двумя набедренными кобурами и еще попросил перчатки. Вот как раз с ними у мастера Фрая, напоминающего маленького заросшего гнома с абсолютно лысой, как яйцо, макушкой, проблем не возникло — он шустро обмерил мою руку в восьми разных направлениях, причем пользуясь собственными пальцами, приложил к ладони кусок кожи, шустро обвел карандашом и заверил, что все будет готово в лучшем виде и в скорейшем времени.
Когда мы вышли от кожевника и Фабиола снова спрятала лицо под своим необычным, отделенным от всего остального, капюшоном, я обратил на него внимание с практической точки зрения:
— Никогда не видел такого элемента одежды.
— У вас такое не носят? — удивилась Фабиола.
— Может и носят… У нас чего только не носят. — вздохнул я, вспоминая платья из мяса и "наряды" из цветной изоленты. — Но конкретно я конкретно такое не встречал. Это удобно? Как это вообще выглядит отдельно от человека?
Фабиола воровато огляделась и завела меня в какой-то узкий переулок, где наконец стянула с головы капюшон и развязала узел на шее. В ее руках оказался большой кусок ткани, выглядящий так, словно когда-то он был равносторонним треугольником, а потом его взяли за углы возле основания и потянули в стороны, вытягивая их, как сдобное тесто. Получилось нечто среднее между половинкой морского ската и диковинным воздушным змеем.
— Это называется шас. — Фабиола снова замотала шею и голову. — Удобная штука. Можно использовать как маску, чтобы скрыть нижнюю часть лица, можно — как капюшон. Если правильно сложить, можно даже как сумку использовать.