Игрушечный стрелок
Шрифт:
Даже простого нашатыря нет, чтобы хотя бы попробовать привести солдата в чувство!
Остается лишь надеяться, что он еще не провалился в шоковое состояние и хотя бы частично воспринимает информацию.
— Что случилось? — спросил я. — Кто напал?
— Враги. — тихо выдохнул гвардеец. — Не знаю. Из воздуха появились. Маги… Точно маги. Убили Торвальда… Убили Януша… И меня бы убили…
— Где они? — не отставал я.
— Восточное крыло… — солдат снова тяжело сглотнул. Я вторично пожалел о разбитом кувшине.
С другой стороны, ему
— Они не знают, где… То, что они ищут… — снова прохрипел воин. — Мы наткнулись на них, они… решали, куда пойти. Мы напали, они… Магией. Меня не успели добить, их… спугнули другие.
— Сколько их?!
— Было трое. Сначала… Но один постоянно… пропадал… И появлялся с но… новыми.
— Сколько?!
— Навер… ное… человек двад… цать…
Воин выдохнул последние слова и затих. Я чертыхнулся, проверил пульс на шее — слабый, но пульс был. Кровотечение из ног почти прекратилось, и сейчас, к сожалению, это было единственное, чем я мог ему помочь. Наложить жгуты и оставить здесь. По всем правилам следовало бы остаться здесь и самому — сумма закрытого помещения с единственным входом и громострельного оружия в руках человека, который умеет с ним обращаться равна неприступной крепости, но есть одно но.
В восточном крыле располагались королевские покои.
И, логично, покои принцессы тоже.
Я натянул штаны и рубашку — чисто из-за того, что без них неуютно себя чувствовал, отрезал от пулеуловителя еще одну полоску кожи — да я так скоро вообще без него останусь! — и подпоясался ею, затянув ремень так, что аж в кожу врезался, но при этом не мешал дышать. Расстегнув рубашку до середины, я напихал под ткань магазины — к сожалению, сейчас это была единственная возможность как-то взять их с собой, чтобы они не занимали руки.
Губки магазинов царапали живот и постоянно защемляли кожу, но я старался не обращать на это внимания, продолжая собираться на бой.
Только эпичной музыки, как в "Командо" или там "Рэмбо" на фоне не хватает.
Кстати говоря.
Я отрезал еще несколько кусочков кожи, скатал из них маленькие шарики и засунул в уши на манер берушей — может, это поможет не оглохнуть в следующие полчаса.
Вряд ли. Но вдруг?
Я снова нервно проверил наличие патрона в патроннике, взял в левую руку нож, расположив его вдоль цевья — хрен знает, как я буду перезаряжаться, если понадобится, — несколько раз глубоко вдохнул, отодвинул засов, открыл дверь и отскочил назад, ожидая, что в мастерскую кто-то вломится.
Никого не было.
Заложившись за дверь, как в первый раз, я обвел стволом коридор в одну сторону, в другую — пусто. Слева тихо, справа доносится звон оружия, топот и крики.
Я пошел направо.
Через двадцать метров коридор пересекся с другим, я снова аккуратно проверил углы один за другим и только после этого свернул налево, продолжая держать азимут на источник шума.
Здесь был бой. Попалось несколько тел — и живых, и при смерти. На некоторых были
Фонари уцелели через один. Половина была разбита, масло из них вылилось и горело на полу и стенах, как порталы в ад. Где-то оно попало на трупы и от них несло палеными волосами и горелым мясом.
Звенело под ногами оружие.
Полцарства за подствольный фонарик, сука! И вторые полцарства — за режим стробоскопа в нем!
На новом перекрестке коридоров нога за что-то уцепилась. Я моментально перевел ствол вниз, приготовившись стрелять, но это был раненый гвардеец. Очень тяжело и плохо раненый — в шею. Он зажимал ее рукой, но ярко-алая кровь так и сочилась между пальцами.
Артерия, или даже аорта. Я здесь не помогу.
Гвардеец потянул за штанину, открыл рот, силясь что-то сказать, но лишь молча открывал рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег. В итоге он бросил свои попытки, отпустил меня и просто ткнул пальцем в сторону одного из уходящих вдаль коридоров.
Не того, в который собирался идти я.
— Далеко? — спросил я.
Гвардеец мотнул головой.
Между пальцами брызнули ручейки урови.
Я кивнул с максимальной благодарностью, которую только смог вложить:
— Спасибо.
Гвардеец слабо улыбнулся и закрыл глаза.
Я побежал. Если воин меня узнал и показал, куда двигаться, значит, был уверен, что там безопасно. Нет смысла тихариться, надо отыгрывать потерянное время.
Через двадцать секунд вперед показались огни фонарей, гомон и звон оружия усилился. Я поднажал, слушая, как бряцают за пазухой магазины, и следя за дыханием.
Еще десять секунд — и я разглядел синие плюмажи на шлемах и традиционные алебарды.
Но и меня увидели тоже.
— Атака сзади! — завопил кто-то и целый ряд гвардейцев слаженно развернулся, вскидывая алебарды параллельно полу.
Прямо мне в живот!
Я упал так же, как бежал — с поднятой в шаге левой ноге, просто согнув правую ногу. Ударился бедром, разодрал штаны, но избежал столкновения с острием алебарды и что есть мочи завопил:
— Свои…дь!
А сверху уже падал прямо мне в голову изогнутое полумесяцем лезвие топора.
Я неловко дернулся в сторону — увернулся! Вскинул ружье:
— Свои, сука!
Я выстрелю! Если хоть кто-то из них еще раз замахнется алебардой, клянусь, я выстрелю!
— Отставить! — рявкнул кто-то сверху. — Это оружейник! Свои!
Голос сквозь эрзац-беруши проходил с трудом — я едва разбирал, что говорят.
Меня моментально вздернули на ноги и втащили в строй гвардейцев.
— Какого хрена?! — не выдержал я. — А если бы я вас перестрелял?!
— Что вы вообще здесь делаете? — в тон мне спросил невысокий гвардеец с усами, какие я видел только на старых фотографиях — завитыми в два кольца под носом.