Играем в ГП
Шрифт:
После показа возможностей дело дошло непосредственно до учёбы. Сначала потребовалось заучить пару зубодробительных фраз. Затем пришла очередь представления движений волшебной палочки. Как венец, объединение слов и движений, по словам МакГонагалл, должно было привести к превращению спички в иголку.
– Легкотня! – Стефан Корнфут вновь наступил на старые грабли, – дома я по учебнику уже делал это.
Стефан сам, без разрешения, начал было творить заклинание, но был прерван преподавательницей.
– Мелофорс! – громко выкрикнула она, и голова
Надо ли упоминать про идеальную дисциплину, воцарившуюся после этого наказания?
До конца занятия упражнение получилось у всех когтевранцев, кроме Мораг МакДугал и тыквоголового Стефана Корнфута. Он по понятной причине не сумел произнести голосовой ключ заклинательной формулы. Среди пуффендуйцев лишь четверо из девяти человек смогли справиться с заданием.
Однако профессор МакГонагалл ни на кого не ругалась, а наоборот утешила и ободрила отстающих. Выразила уверенность, что им нужно чуть-чуть больше времени, и они точно справятся. Очень рекомендовала хорошенько потренироваться, но только в защищённых кабинетах для отработки заклинаний, и обязательно под надзором ассистентов, которые именно для того там и присутствуют. Обычно это шести- или семикурсники, специально для помощи новичкам, принятые на должность помощников преподавателя, и получающие за каждое дежурство небольшое вознаграждение.
Падма Патил, первой превратившая спичку в иголку, удостоилась неожиданно ласковой улыбки и пяти баллов в факультетскую копилку.
Я оказался в середине списка справившихся, но к концу урока, у меня единственного игла не вернулась в изначальный вид, то есть в спичку. Профессор отметила это достижение перед классом, а за точность и длительность тоже наградила доброй улыбкой и пятью очками.
Затем МакГонагалл отменила заклинание на голове Стефана и поставила того в известность, что дисциплина на уроках обязательна. Не только на Трансфигурации, но и на всех других занятиях тоже.
Несколько позже, во время своего вечернего посещения башни наш декан «удивился»:
– Мистер Корнфут! Я крайне удивлён вашим поведением! Как же вы так успели? Ещё не закончилась первая учебная неделя, а вы уже украли из копилки Когтеврана целых десять очков!
От оправданий Флитвик отмахнулся, а после его ухода старшекурсники объявили Стефану последнее предупреждение, которое тот серьёзно воспринял.
Стол преподавателей
Первые дни занятий всегда несли аромат азарта, интриги, хотя часто и разочарования. Преподаватели выискивали скрытые таланты детей, их склонности и особенности. Что бы ни думали дети, а в особенности их родители, от профессиональных педагогов, много лет проработавших на ниве преподавания, ничего скрыть невозможно.
– Я вижу, Финниган без последствий перенёс пребывание в Медицинском крыле? – поинтересовалась профессор Чарити Бербидж. – Я знаю его мать. Не то что мы близкие подруги, но она просила приглядеть за мальчиком.
– Сейчас всё в порядке, – сообщила декан Макгонагалл, – но мы с ним намучаемся. Ребёнок типичный огневик, ему придётся серьёзно заняться контролем. Немного ленив. Как многие мальчишки, предпочтёт заняться квиддичем вместо домашнего задания, однако довольно талантлив. Особенно в поджигании мантий.
– У тебя на факультете вначале почти все мальчишки такие, – заметила декан Стебль. – Ничего страшного, обломаешь и научишь контролировать подачу силы. Главное, есть потенциал. Кстати, Невиллу было бы лучше с моими барсучатами. Он, конечно, упёртый, но ему будет тяжеловато в одиночку тянуться к уровню остальных.
– Лонгботтом настолько плох?
– Не то, что плох, Сильванус. По твоему предмету с ним проблем не будет. У меня он лучший ученик за три последних года. Среди растений, как родной, но с Чарами и Трансфигурацией у него не очень.
– С Зельеварением тоже, – уточнил декан Снегг. – Ладно, способностей нет, они у единиц проблёскивают. У ребёнка жуткие комплексы. Его неуверенность в себе отбивает всякое желание с ним заниматься, а он ещё и ужасно неуклюж. Вы меня простите, конечно, но в Хогвартсе Лонгботтому нечего делать.
– Северус, ты слишком предвзят, – пожурил директор Дамблдор. – Дай Невиллу время, и мальчик покажет себя. Правда, Помона? Ты же записала его на дополнительные занятия?
– Да, конечно. В теплице Невилл на своём месте, там у него пробуждается настоящий талант. Кстати о талантах! Северус, ты в курсе что твой… скажем, опекаемый… сегодня на уроке профессионально собирал и упаковывал листья крапивы?
– Мне это уже рассказали.
– Тогда отгоняй от мальчика своих змеек. Они уже начали строить ему глазки. Я понимаю, родовые таланты и всё такое, но одиннадцать лет рановато для начала брачных игр.
– Ещё Гарри крайне силён в Трансфигурации, – похвалила ребёнка Минерва. – Смотрите – эта спичка была превращена в иглу. До сих пор держится, хотя уже чуть поплыла.
– Что с обучаемостью? – спросил Дамблдор.
– Минимум на тридцать процентов выше среднего уровня. Минимум!
– Это точно?
– Быстрее Гарри выполнили упражнение только те, кто уже делал его раньше. А Поттер явно начал учить заклинание на уроке. Не знаю, какой он зельевар, но мне уже сейчас виден его потенциал в Трансфигурации. Кажется, он у него от Лили. Извини, Северус, ты тоже хорош, но в его годы твои успехи на моих уроках были не столь велики.
– Северус, можно спросить? – вмешалась профессор Сивилла Трелони. – Где ты достал своему мальчику когтеврановские запонки и заколку для галстука? Им же лет пятьдесят, не меньше!