Игра воровки
Шрифт:
– Не это пойло, – скривился маг.
Оборванец повеселел и потянулся за кувшином.
– Не так быстро. – Казуел чуть отодвинул кувшин. – Я пытаюсь найти кое-кого…
– Прачечная там, – быстро сказал старый бродяга, не сводя глаз с эля.
– Что такого особенного в этой прачечной? – вполголоса спросила Аллин.
Казуел раздраженно покачал головой.
– Легче самим пойти и выяснить. Здесь нам ничего не светит, кроме ночи в отхожем месте.
Он поймал взгляд трактирщика и бросил на
– Ну, и где ж эта прачечная?
– Вон из тех ставен идет пар. – Девушка показала на другую сторону улочки.
– Идем. Прачки должны знать, кто где живет. Ведь женщинам всегда все известно, не так ли? Моя мать узнает историю жизни каждого въезжающего в квартал еще до того, как он распакует свои сундуки.
Аллин робко улыбнулась. Казуел пошел вперед, но у самой двери остановился, услышав внутри хихиканье. Он никогда не чувствовал себя раскованно с женщинами, особенно когда они собирались вместе. Может, Аллин с ними поговорит? Нет, вряд ли.
Маг расправил плечи и вошел. И тут же едва не повернул обратно, оказавшись лицом к лицу с девушкой, на которой был слишком открытый лиф поверх одной только рубашки. Девушка приветствовала его весьма откровенной улыбкой.
– Чем могу помочь? – Женщина одних лет с его матерью подняла голову от лохани.
– Я бы хотел кое-что узнать.
Казуел попытался игнорировать пот, выступивший на лбу. Конечно, в прачечной должно быть жарко. Неудивительно, что женщины, работающие здесь, одеваются легко.
Губы матроны дернулись в улыбке.
– Что именно?
Маг снял плащ из опасения, что пот может испачкать камзол, и распустил ворот рубашки.
– Я ищу человека, который служил управляющим у лорда Армайла Фриернского.
– Это Терена, что ль? – осведомилась краснощекая толстуха с немигающими глазами и неправдоподобно рыжими волосами, распущенными по плечам. Она посмотрела через плечо Казуела на Аллин и слегка нахмурилась.
– А вы не скажете, где его можно найти, сударыня? – с нарочитой вежливостью спросил Казуел, радуясь, что это оказалось так легко.
Рыжая быстро взглянула на прачку, потом – на Казуела. В глазах у нее затаился смех.
– Знаешь проселочную дорогу к Далазорскому тракту?
– Найду, – уверенно ответил маг.
– Перейдешь мост за рощицей, иди дальше до третьей дороги слева, там усыпальница Полдриона рядом с красным дубом.
– Он там? – Казуел был озадачен.
– Пятая ниша справа, средняя полка.
Рыжая от души расхохоталась и отхлебнула из кожаной фляги, которую прятала в складках юбки. Потом
– Мне очень жаль, но он умер и сожжен два с половиной сезона назад, – объяснила прачка, вяло помешивая белье медной палкой.
Казуел отвернулся, удрученный тем, что стал посмешищем для женщин с извращенным чувством юмора.
– Это не шутка для его несчастной жены.
Из задней комнаты вышла девушка со свободно зашнурованным лифом. Она принесла корзину хлеба и сыра и стала раздавать их всем женщинам. Предложила и Аллин, окинув ее долгим, изучающим взглядом.
– Входи, девочка, нечего истаптывать порог.
Мага вдруг осенило.
– У него осталась вдова?
Женщина с флягой посерьезнела.
– Бедняжка осталась с пятью детьми, а до ближайшей родни – три дня ходьбы.
– Трудно быть оторванной от своей семьи в такое время, – сочувственно вздохнула прачка, откусывая хлеб.
– Раз невозможно заключить сделку с ее мужем, то по крайней мере я могу что-то сделать для горемычных сирот, которых он покинул, – торжественно заявил Казуел. – Милосердие – долг каждого сознательного человека.
Рыжая пробормотала что-то с набитым ртом. Из-за этого обстоятельства, внезапно усугубившего местный диалект, маг не понял ни слова.
Прачка задумчиво кивнула. Казуел игнорировал сей не уместный кивок.
– Где я могу найти эту даму?
– Если поторопитесь, то застанете ее у маслобойни, – сообщила девушка с корзиной. – Она продает там сыр для госпожи Доулинг.
Казуел поблагодарил ее изящным поклоном. Ему пришла в голову замечательная мысль.
– А сколько будет стоить чистка моего плаща?
Женщины переглянулись, и рыжая, вдруг закашлявшись, спрятала лицо в фартук. Губы прачки снова дернулись в улыбке, но она ухитрилась ответить довольно учтиво.
– Четыре пенни, ваша честь. – Она улыбнулась Аллин. – А ты, детка, не хочешь освежиться? Почему бы тебе не подождать здесь, пока его честь будет занят?
– Это было бы славно, – пролепетала Аллин, вцепившись в свою шаль.
– Я зайду позже.
Казуел отдал плащ и ушел, немного смущенный взрывом смеха у себя за спиной.
Некогда ему разбираться в странном поведении прачек, проворчал он про себя. Рыночная площадь почти опустела, последние фургоны тащились по проселочным дорогам к фермам или, укрытые брезентом, ждали, когда их владельцы выйдут из трактира, наполненного теперь светом фонарей и шумом голосов. С отвращением пробираясь между соломой, навозом и раздавленными овощами, прикрывшими булыжник, маг направился к опрятной маслобойне под соломенной крышей. Женщины на широких каменных ступенях уже собирали свои корзины, освобождая место птицам, и, увидев это, Казуел ускорил шаг.