Игра воровки
Шрифт:
– Ну можно мы посмотрим, как Джерис делает фокусы? – попросила старшая девочка, умоляюще распахнув голубые глазенки.
– Я с радостью, – предложил Джерис.
Харна улыбнулась.
– Только недолго.
Она принялась убирать со стола, а Джерис тем временем удивительно ловко крутил в пальцах монетки, заставляя их исчезать, а затем появляться из ушей малышки. Поборов искушение присоединиться к нему, я повернулась к Шиву.
– А ты не боишься, что те двое будут сплетничать за элем о странных гостях своего мастера? – Я показала на дверь,
Шив отпил меда, который удался Травору на славу, и покачал головой.
– Они не станут болтать.
– Ты так уверен? – Я даже не пыталась скрыть скептицизм.
– Абсолютно. – В его голосе не было и тени сомнения. Я сама удивилась, поняв, что верю ему.
– Шив, Шив, сотворишь нам иллюзию?
Поперхнувшись медом, я уставилась на мальчугана, который это спросил.
– Харна?
– Ладно уж.
Хозяйка улыбнулась и налила воды в большую плоскую чашу. Шив потер руки, и зеленый магический свет засиял вокруг его пальцев. Мои глаза, должно быть, стали такими же круглыми, как у детей, когда в чаше появились пруд, берега, заросшие травой и камышом, и желтеющие на воде кувшинки.
– Сделай уточек, сделай уточек, – попросил другой малыш.
Чтобы угодить ему, Шив сотворил неправдоподобно желтую птицу с выводком утят, ковыляющих за ней. Вдруг образ задрожал, утята попрятались в камышах и листьях, и мать заметалась по берегу, напрасно созывая их.
Маг расхохотался.
– Харна! – запротестовал он.
Я подняла голову и увидела зеленый свет, мерцающий в ее ладонях, и озорство в ее глазах. Шив снова собрал своих уток.
– Ну хватит, пора спать.
Дети подчинились, почти не упрямясь. Ну, трюк с утками, несомненно, затмил сказки об Элдричском Народце в качестве развлечения на сон грядущий. Харна и Джерис повели малышей наверх, а Дарни с Шивом пошли проверить лошадей. Интересно, подумала я невзначай, куда делись сундуки?
– Пойдем в кабинет.
Травор встал и проводил меня в соседнюю, аккуратно обставленную комнату. Он разжег камин, открыл полированный шкаф и протянул мне изящную керамическую чашку.
– Вина? Это вересковая ягода, мы сами его делаем. Есть еще можжевеловый ликер, и еще мед.
От фруктовых вин у меня не раз ужасно болела голова.
– Лучше можжевелового.
Травор налил мне полную чашку – понятно, сам он эту гадость не пьет – и украдкой покосился на стол, где лежала большая грифельная доска, покрытая аккуратными чертежами.
– Ты над чем-то работаешь? Тогда продолжай, не обращай на меня внимания.
– Если ты не против.
Он сел, с облегчением отбросив светские приличия.
– Что это? – Я всмотрелась в чертеж, но не поняла его смысла.
– В Гидесте нашли новый способ плавки; Горные Люди придумали штуку под названием домна. – Он призадумался над какими-то расчетами, стер их и начал заново.
Я смотрела через его плечо.
– Значит, Харна – маг? – От ликера у меня развязался язык.
– Угу. –
– Как же… – Я замялась.
Травор поднял голову. Усмешка смягчила его резкие черты.
– Как она оказалась замужем за гончаром у Острина на куличках? – Он явно привык к этому вопросу. Я засмеялась.
– Что-то в этом роде.
Пожав плечами, Травор вернулся к своей математике.
– У нее есть таланты, но чего она действительно хочет от жизни – так это хорошего брака, счастливого дома и кучу детишек. Мы познакомились, когда она путешествовала с другим магом. Мы продолжали встречаться, а когда выяснилось, что она ждет Сейна, поженились.
Я допила ликер. Этого мне никогда не понять. Снаружи залаяли собаки, и Травор поднял голову.
– Пойду взгляну, что там с гончими.
Как только он вышел, снова появился Шив.
– Что-нибудь случилось? – поинтересовалась я.
– Лиса шныряет вокруг уток.
Шив плеснул себе ячменного спирта и со вздохом сел.
– И долго мы здесь прогостим?
– Я послал весточку одному человеку в Эйроге. Его зовут Коналл. Он работал с ранними летописями Хадрумала, и я хочу, чтобы он взглянул на твои книги. Это ты здорово сообразила их прихватить.
– Если расскажешь, что происходит, в следующий раз я, глядишь, прихвачу что-то более полезное, – небрежно сказала я. – Если Дарни тебе позволит.
Шив засмеялся и не клюнул на наживку.
– Мы пробудем здесь пару дней, так что отдохни как следует. Дальше нас ждет Далазор: ночевки в шатрах, готовка на костре, никаких тебе перин и чистого белья.
– Я думала, в Далазоре нет ничего, кроме травы, овец да прочего скота.
– Ты никогда там не была?
– Шив, я зарабатываю игрой и еду дальше. – Я заново наполнила свою чашу. – Какой мне прок вступать в игру, где наименьшая ставка – десять коз?
Маг снова засмеялся и хлебнул своего спирта. Посмотрев на него, я ощутила теплую дрожь. В мягком свете лампы он выглядел весьма красивым, даже делая скидку на неслабый пыл, который я чувствовала от меда. Я пересекла комнату и подсела к Шиву у камина.
– Харна сказала, что часто видела вас после Весеннего Равноденствия. Это долгий срок, чтобы быть вдали от дома.
Маг потянулся и закрыл глаза.
– Да, – согласился он, – но Перид меня понимает.
Я моргнула.
– Перид?
Ласковая улыбка тронула его губы.
– Мой любовник. Он – художник, работает с переписчиками в Хадрумале. Мы вместе уже шесть лет, так что он привык к моим отлучкам.
Я сделала еще глоток, чтобы скрыть смущение, и лихорадочно соображала, как повернуть разговор. Хорошо хоть, я не успела выставить себя круглой дурой.
– Ты ведь родом не из Хадрумала, не так ли? У вас с Дарни совсем разный акцент, но твоего я не узнаю.
– Нет, я из западной Каладрии, с болот за Кевилом.
Я вспомнила, что Хэлис однажды сказала мне: все рассказывают анекдоты о каладрийцах, а каладрийцы – о жителях Кевила.