Игра воровки

МакКенна Джульет Энн

Кашель из кухни испугал меня, я схватила чернильницу, и сердце мое заколотилось. Что, если старик находится в разгаре одного из этих жутких снов? Не разбудит ли его перемещение чернильницы? Я вернула ее обратно на стол, как свечу, оплывающую горячим воском. Сердце барабаном стучало в ушах, когда я уставилась на проклятую вещицу.

«Возьми себя в руки», – безмолвно приказала я.

Глубоко вдохнув, я осторожно подняла чернильницу и застыла, ожидая реакции в соседней комнате. Зашуршало одеяло, скрипнуло кресло, затем снова послышался ритмичный скрежет дыхания. Легкие старика звучали скверно. И как он переживет зиму?

Ожидая, когда старик погрузится в более глубокий сон, я быстро осмотрела штабеля книг. Джерис и Шив ищут информацию о конце Империи, и жаль будет потерять эти сокровища, если старик умрет во сне и местные крестьяне все растащат. Одна маленькая стопка посвящалась последним императорам династии Немита, поэтому я сунула их за пазуху и потуже затянула пояс туники. Убедившись, что на кухне все спокойно, я выскользнула из дома. Мне потребовалось время, чтобы снова запереть дверь, стараясь не обращать внимания

на участившийся пульс и пот, щекочущий меж лопаток. Ученый непременно заметит кражу, но при отсутствии признаков взлома Стража, если повезет, отмахнется от него как от бестолкового старого идиота.

Довольная своей работой, я затрусила по темным улицам и вышла на большак, оставив Дрид в объятиях Морфея. Дело сделано, но я почему-то чувствовала себя замаранной. Да, знаю, для людей моего ремесла это звучит глупо, но я все время представляла себе горе несчастного старика. Это было не воровство ради выгоды или мести, как с кружкой. И не кража от безысходности у обжирающегося сливками кота, который не слишком пострадает от нанесенного ему ущерба. Старик жил в большей гармонии со своим разумом, нежели с телом, и я спрашивала себя, что значили яркие сны из далекой эпохи в его убогой жизни, когда его тело и чувства ослабли с возрастом.

«Возьми себя в руки, клуша! – выбранила я себя. – Может, это самый злобный старый хрыч с тех пор, как Мизаен создал солнце и луны».

Скажу Джерису, пусть попросит какого-нибудь сердобольного наставника из Университета позаботиться о старике – ему не место в той лачуге. Я ускорила шаг, и угрызения совести остались позади вместе с дорогой.

Небо бледнело от первых проблесков зари, когда наконец показался трактир. Открыто, но бесшумно я вошла во двор, вопрошая себя, как найду остальных. Мне можно было не беспокоиться: Дарни сидел у двери каретного сарая на тюке соломы и, плотно завернувшись в плащ, дремал. Когда я подошла, он открыл глаза.

– Достала?

Я кивнула и вручила ему сумку с чернильницей.

– Ты всю ночь здесь торчишь? Как же тогда, сонный, будешь сидеть на лошади?

– Не бойся, я отдохнул. Солдатская служба многому учит.

Его настроение, похоже, улучшилось.

– Нельзя ли чего-нибудь съесть на дорожку? – Ночное возбуждение прошло, и навалилась усталость.

Дарни протянул мне хлеб с сыром и подал кружку пива, стоявшую на земле рядом с тюком соломы, а потом отдал мне свой плащ.

– Тебе нужно отдохнуть. Я подниму остальных, и мы выедем, как только взойдет солнце.

И не думая спорить с этой нежданной сердечностью, я закуталась в добротную шерсть, еще теплую от его тела, и калачиком свернулась на соломе.

Глава 3

ОЛИМЕЙЛ КЕСПР «ДОЧЬ ГЕРЦОГА МАРЛИРСКОГО»

ТРАГЕДИЯ В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ

Действие второе, сцена третья. Спальня Судеты

(Входит Тизель)СулетаСкажи, скажи мне, что отец мой – дышит?ТизельО дорогая госпожа, он дышит.Но в каждом вдохе – звон ключей Сэдрина.Дверь в мир Иной уж скоро отопрется,Чтоб рыцарскую тень его принять.СулетаЯ этого не вынесу!ТизельДа, тяжкоЛегла на плечи хрупкие твоиТа ноша непосильная – однакоНести ее должна ради него.СулетаО горе мне! Зачем на эти мукиВ недобрый час я родилась на свет?ТизельНе проклинай, дитя, свое рожденье;Несчастья все – от вероломной шлюхи,Супружеское ложе осквернившей.Ее и проклинай…СулетаАх, тише, Тизель!Вне этих стен не смей о королевеТак говорить – иначеТебя от плети мне не уберечь.ТизельЛишь правду говорю я, госпожа,И все о ней наслышаны без меры. А королева…Что с нее возьмешь,Коль оказалась сущей проституткой!А может, и похуже – ведь с собойОна своих детей по грязи тащит.СулетаО, не напоминай мне о страданьяхМоих несчастных дорогих кузенов!Поверь, насмешка гнусного ублюдкаНе менее жестокой будет плетью,Чем та, что их родную мать секлаНа площади, нагую, пред толпой.ТизельАх, добрая душа, ты о других страдаешь,Когда сама пред выбором стоишь!СулетаО чем ты?ТизельКак

же… Разве госпожа,Ну, матушка… с тобой не говорила?Я думал…СулетаЯ не видела ееС тех пор, как принесли отца домой…(Входит Албрайс, герцогиня Марлирская)Тизель (приседая)Ваша светлость.АлбрайсОставь нас, с дочерью хочу побыть наедине.(Тизель уходит)АлбрайсТвой отец не успел еще лик отвернуть свой от мира сего,А хирург говорит мне, что сделает это, пока не забрезжил рассвет.Нет, уймись, дорогое дитя, мы не можем дать волю слезам,Мы не можем позволить сейчас эту роскошь себе.Выйдя замуж, представь, по любви, я отринула все,Даже статус принцессы – увы! – я презрела тогда.Но теперь, когда брат мой погиб от руки твоего же отца,А второго застигли в прелюбодеянии с тою змеей,Я – единственный отпрыск Герика-короля, живущий на этой земле.Я ответить должна зову крови и выполнить долг пред семьей.Дочь моя, только в жилах твоих эта кровь идеально чиста.От того, на чьих простынях заалеет она в твою брачную ночь,Будет зависеть судьба этой бедной, несчастной страны.Вот их светлости Парнилесс, Драксимал притязанья имеют на трон, и равны их права.И рука твоя чашу весов Рэпонина склонит к одному иль другому.СулетаЯ должна разделиться на части, словно добрая туша мясная?АлбрайсНе дерзите мне, леди! Ужель я тебя воспитала ущербной, с недостатком ума?СулетаДраксимал – средоточье пороков, горький пьяница, деспот зловредный,Три жены от него уж сбежали в ладье Полдриона;Парнилесс еженощно танцует со своим же учителем танцев танец женщины!Ты говоришь, будто я должна выбрать в мужья одного из двоихИ что мне не хватает ума, – но возможно ли это,Если я ощущаю гадливость – ну просто воротит с души.Я скажу откровенно тебе: королевская ль кровь течет в моих жилах,Иль обычную кровь проливаю на томимую жаждою землю —Мне не важно, да, мне все едино, пусть не буду иметь ничего!(Сулета уходит)

К востоку от Дрида на Эйрогском тракте, 15-е предосени

Следующее, что я поняла сквозь сон, это что Шив поднимает меня в коляску, а Джерис перекладывает багаж, пытаясь освободить мне местечко.

– Все хорошо. – Я выпуталась из складок плаща. – Я посижу впереди.

Шив улыбнулся.

– Ты уверена?

Я зевнула.

– Подремлю в дороге, мне не привыкать. Ой! – взвизгнула я – твердый переплет воткнулся в ребра.

– Что такое? – Джерис пугливо огляделся.

– Вот что. – Я полезла за пазуху и вытащила книги. – Здорово же я устала, раз заснула прямо на них!

При виде названий у Шива заблестели глаза, но едва он собрался открыть первый томик, как снова появился Дарни. Маг быстро сунул книги в холщовый мешок и положил в седельную суму.

– Я расплатился, так что поехали. Ливак никто не видел, пусть так и остается. Пусть все думают, будто мы и впрямь торговцы краской.

Если так, то запертые сундуки и охрана обретают смысл. Я с невольным уважением посмотрела на Дарни – возможно, у него есть скрытые таланты.

Коляска выехала со двора, и я задремала. Я могу спать где угодно, пока чувствую себя в безопасности, кроме разве что козел дилижанса, но Джерис правил так, будто вез поклажу с яйцами, и дорога была в хорошем состоянии. К полудню, когда мы остановились, чтобы дать отдых лошадям, я открыла глаза и поинтересовалась, какой будет наша следующая остановка в этом безумном путешествии. Ждать пришлось недолго.

Почти у самой границы Эйрога Дарни свернул на проселок. Въехав на холм, мы увидели внизу озеро, окаймленное деревьями, и группку зданий. Над крышами мастерских торчали печные трубы, похожие на луковицы, они выбрасывали в голубое небо клубы грязного дыма.

– Дарни!

Топорно скроенный мужчина в перепачканных глиной рубашке и штанах вышел из низкого сарая и помахал нам. Потом повернулся к озеру и кликнул мальчишку, который ловил рыбу с низкого сука.

– Сейн, мой сын, позаботится о ваших лошадях, – сказал он. – Пойдемте внутрь.

Заметив меня, мужчина учтиво кивнул.

– Я Травор, добро пожаловать в мой дом.

Он помог Дарни с первым сундуком, а Шив и Джерис взяли второй и понесли в солидный кирпичный дом, расположенный в центре этих зданий. Я поплелась за ними в большую кухню, где розоволицая женщина моего возраста вымешивала хлеб на чисто выскобленном столе, а на плиточном полу вокруг ее ног играла стайка таких же чисто выскобленных детей.

– Шив! – При виде мага женщина расцвела и деликатно поцеловала его в щеку, отведя в сторону измазанные мукой руки. – Привет, Дарни! Джерис, как дела?