Игра воровки
Шрифт:
– Валяй.
Он поставил свечу в центр стола и продекламировал какую-то тарабарщину. Я нахмурилась, когда фитиль затлел.
– Талмия медрала элдрин фрес, – повторил старик, и загорелось пламя.
Когда оно погасло, я повернулась к Шиву.
– Но откуда известно, что Коналл не прирожденный маг и просто не осознавал этого раньше?
– Магический талант невозможно скрыть, обычно он проявляется в детстве.
– Ты поджигаешь свою постель или заставляешь колодец перелиться, – добавил Дарни
Шив кивнул.
– Как ни утаивай, это обнаружится. Некоторые таланты проявляются позднее, но самый старший возраст – по записям – по-прежнему семнадцать. Коналлу больше пятидесяти. В любом случае я мог бы определить, если б это проявилось стихийно. Я бы почувствовал.
Я уставилась на тонкую струйку дыма, вьющуюся от свечи. Что-то скреблось в глубине моей памяти.
– Ну-ка повтори.
Коналл повторил свой фокус, и я поймала себя на том, что тоже шевелю губами.
– В чем дело? – Джерис внимательно наблюдал за мной.
– Ритм, – медленно ответила я. – Ты не слышишь?
Я взяла перо и постучала им.
– Раз-два-три, раз-два-три, раз-два, раз.
– О чем ты?
Удивляясь их глухоте, я повторила тарабарщину, подчеркивая размер. Я всегда отличалась хорошим чувством ритма, а в счастливые времена даже поигрывала на арфе. Перо в моей руке вспыхнуло ярким пламенем.
– Ах ты! – Я бросила его на стол, и все тупо глазели, как оно выжигает борозду в полированном дереве.
– Проклятие! – Шив загасил его зеленой вспышкой. Кабинет наполнился едким дымом, и все закашлялись, пока Дарни не открыл окно.
– Ладно, я убедилась, – выдавила я дрожащим голосом.
– Чем так важен ритм? – спросил уязвленный Джерис.
– Не знаю, – протянул Коналл, в раздумье сузив глаза. – Этим стоит заняться. Но как ты его уловила?
– Мой отец был бардом, – нехотя призналась я. – Думаю, я унаследовала его слух. Многие старинные элегии, которые он пел мне перед сном, имели тот же ритм.
– Да? – Коналл порылся в своих пергаментах, нашел чистый лист и принялся записывать. – Что это были за элегии? Ты помнишь названия?
Я пожала плечами.
– Понятия не имею. Это были просто старые Лесные песни.
Коналл посмотрел на меня так, словно впервые заметил мои рыжие волосы и зеленые глаза.
– Ты – лесной крови?
– Наполовину. Мой отец был менестрелем. Он пришел в Ванам, где и познакомился с моей матерью.
– Где его можно найти? – Коналл жадно поднял перо.
– Уж точно не в Ванаме. Поначалу он оставался с нами, потом вернулся на дорогу. Время от времени приходил, но все реже и реже. Я не видела его с того Равноденствия, когда мне стукнуло девять.
– Как его звали?
– А что? Зачем это тебе?
Я давно научилась жить без отца и не хотела в этом копаться.
– Мы
– Если б мы знали имя твоего отца, то по крайней мере смогли бы установить его род.
– Джихол, – отрывисто сказала я.
– Джихол? – Коналл посмотрел на меня выжидательно. – А эпитет?
– Прости?
– Описательная часть его имени. Она важна, если мы намерены найти его.
Я уставилась на него, и что-то шевельнулось в глубине моей памяти.
– Оленьи Голени, – медленно произнесла я. – Так называла его моя бабушка.
Ну, пустозвон было бы более точным эпитетом. Я по давила воспоминание о ее презрении, врывающемся в редкий семейный вечерок на солнышке.
Коналл деловито записывал. Джерис нахмурился, но тут же улыбнулся.
– Выходит, ты… – Он помолчал. – Если ты полукровка, то, выходит, ты Ливак Дочь Оленихи. – Он вымолвил это так, будто объявлял мое право на лескарский трон.
– Ничего подобного, – огрызнулась я.
Мне не нравилось, что этот разговор выставляет напоказ мое невежество, мое незнание собственного наследия. Джерис обиделся, но я не собиралась тратить время на его романтические бредни.
– Вернемся к делу, Шив. Значит, вы нашли иной род магии, ну и что в ней такого?
– Я не знаю, – развел он руками. – Может, это просто любопытный пустячок, а может – угроза для целого мира. Мы просто не знаем, с чем имеем дело, а неведение способно убить.
– Хочешь сказать, вам, магам, не нравится, что другие люди используют магию, не так ли? – Я презрительно хмыкнула. – Чего вы так боитесь? Все равно вы знаете о ней больше, чем все прочие.
– Но магам недоступен этот род колдовства.
– Джерис! – хором воскликнули Дарни и Шив – редкий миг согласия, – и Джерис покраснел.
– Недоступен?
Какой интересный бросок костей! Я вопросительно посмотрела на Коналла.
– Гм, нет. Даже люди с минимальным стихийным талантом оказались абсолютно не способны сотворить те заклинания, которые мы обнаружили.
Я засмеялась, пока не увидела лицо Дарни. Они нашли новый тип магии, но его бесполезных магических талантов все-таки хватило, чтобы не подпустить ее к нему. Просто удар под дых! Понятно, почему временами он напоминает собаку с воспаленным задом.
– Но другие люди могут? Кто может, а кто нет? – заинтересовалась я.
– Мы не знаем. Мы не можем найти никаких общих признаков.
Все погрузились в торжественное молчание. Вопрос, который давно не давал мне покоя, снова высунул голову.