Игра в кошки-мышки 2

Баковец Михаил

– Что?

– Он так сверлит мне затылок и думает, как бы поудобнее всадить пулю в голову, чтобы не задеть тебя и не повредить машину, что я их вижу, словно, киноролик, - холодно усмехнулась Сабина и бросила мимолётный взгляд назад.

– Он просто переживает за нашего друга, которого вы казнили в лесу, - хмуро произнёс я.

– Не казнили. Его выбрал Улей. Будь всё по-другому, этот старик объехал бы нашу стоянку десятой стороной или не встретил бы тебя никогда. Судьба каждого иммунного в Улье предопределена в тот миг, когда он сделал свой первый вдох здесь. Ни ты,

ни я уже не принадлежим себе… - Сабина стала говорить с таким жаром и пылом, что отвлеклась на какое-то мгновение от окружающего мира.

БАХ!!!

Голова сектантки буквально взорвалась, на лобовое стекло плеснуло кровью и мозговым веществом, а меня что-то сильно ударило в правое бедро. И, ко всему прочему, я ещё почти полностью оглох.

Машина резко вильнула в сторону и остановилась.

Тело Сабины упало на меня и залило кровью. В голове всё гудело от близкого выстрела из крупнокалиберного револьвера, которым воспользовался Маузер.

– Ты как? – затормошил он меня. – Цел? Рикошетом не задело?

– За… - я сглотнул, чтобы выдавить «пробки», засевшие в ушах. – Зацепило, в ногу.

Я оттолкнул труп, ещё больше при этом измаравшись в крови, и попробовал разобраться с собственной раной. Да только куда там – не разобрать было, где чужая, а где своя кровь. Ткань куртки и штанов промокла насквозь и прилипла к телу, сверху к ней налипли кусочки мозга и кровавые сгустки, превратившиеся в желе от удара пули.

Чувствовал ли я что-то от факта случившегося убийства?

Разве что облегчение, что опаснейший хищник в человеческом обличии, попавший под влияние моего дара, перестал пугать своим существованием. Совесть меня точно не мучает, и мучить не станет.

Победу над сектантами огорчала только смерть Деда. Да, мы выполнили институтское задание, но вот цена оказалась слишком высока для моей команды. Никогда бы я не заплатил такую, знай заранее о последствиях, когда договаривался с Дроном и его напарником.

Отрекошетившая пуля задела меня легко, только сорвала полоску кожи на внутренней стороне бедра. Но пролети она десятью сантиметрами выше, то мне пришлось бы научиться разговаривать фальцетом и начать истово верить в силу Улья, чтобы моя регенерация поскорее справилась с полученной травмой.

Тело Сабины-Царицы мы скинули в густой бурьян, в заросли крапивы и репейников в десяти километрах от стаба сектантов, после чего… повернули назад. Я не собирался спускать им с рук гибель своего товарища, как и сажать себе на хвост свору обозлённых фанатиков, когда вскроется смерть двух их вожаков. Тем более, у меня в машине было то оружие, которое легко и просто покончит с сотнями отлично вооруженных людей на великолепно защищённом крупном объекте.

– Держи, - я вытащил пучок датчиков из одногокейса и вручил их Маузеру, - ты налево – я направо.

– Ок, - кивнул он, принимая предметы, которые были немного похожи на ночные дачные светильники, с солнечным элементом.

Оставшиеся датчики забрал я.

К сожалению, Кошка всё ещё не пришла в себя, и пришлось её оставить одну, надеясь, что ничего плохого с ней не случится за время нашего отсутствия. Нам пришлось вернуться назад

и спрятаться в трёх километрах от стен стаба, на котором обжились дети Улья. Хорошо, что в связи с наступившими сумерками все вражеские автопатрули поспешили скрыться на безопасной территории. Но плохо, что Маузер был новичком – слабый, не отличающийся выносливостью иммунных (хотя бы тех, кто прожил в Улье месяц), не разбирающийся в местных опасностях. Про Дары я и вовсе молчу. Увы, одному мне будет сложно справиться с таким фронтом работ, ведь предстояло обойти по кругу всю крепость сектантов примерно в километре от стен, расставляя маяки для аппаратуры из кейсов. Один я бы провозился непозволительно долго. Вот будь у меня Дар из самых распространенных – скоростной бег, то тогда я и в одиночку со всем справился бы.

Сверившись при помощи лазерного дальномера с расстоянием, я воткнул в землю первый датчик, выдернул предохранительную чеку и несколько раз прокрутил «голову» прибора. Всё – отсчёт запущен. У меня будет несколько часов активировать систему, а потом питающий элемент разрядится. Сейчас прибор находится в режиме ожидания сигнала с ноутбука (или очень похожего на него аппарата), после чего запустит реакцию пробуждения паразита в почве. Поможет ему в этом газ, до поры до времени спящий в баллонах.

Пробежав около двух сотен метров, я повторил операцию по активации датчика. Через новые двести метров – ещё один прибор занял своё место. Когда все датчики закончились, я лёг на землю среди травы и стал ждать условного сигнала. Но только через сорок три минуты в наушнике раздались щелчки: серия из трёх щелков, пауза, двух щелчков, пауза и ещё два быстрых нажатия на тангенту.

«Слава богу, - с облегчением произнёс я. – Живой, Маузер».

Отстучав в эфир условленный сигнал, я медленно пошёл навстречу товарищу. При сверке лазерными охотничьими приборами имея за ориентир стены вражеского стаба, даже в окружающей темноте мы легко нашли друг друга.

– Что так долго? – шёпотом поинтересовался я, когда встретились.

– Долго? Да я итак мчался, как олень северный по всем этим буеракам. Спасибо ночнику, что дорогу более-менее видел, а то бы полночи пришлось провозиться.

– Ладно, пошли назад. Пока у нас всё удачно складывается и этим нужно пользоваться.

Хотя и сказал я «пошли», но на самом деле мы неторопливо побежали, крутя головой по сторонам и часто меняя прибор ночного видения на тепловизор, чтобы не пропустить мутантов или сектантов (если те со стен заметили пару световых пятен в километре от себя и решили проверить, кто же это тут шарится) на своём пути.

Вернувшись к машине, мы продолжили свою работу. На этот раз из кейсов были извлечены мощные бесшумные дроны с креплением для баллонов и устройствами для их открытия. На близких дистанциях такие машины в Улье работали без нареканий. А эти, судя по внешнему виду и весу, были собраны из нолдовских механизмов и вышли из рук тех иммунных, что на полголовы обошли нас в развитии.

Каждый беспилотник мог взять три баллона и оттащить их на пять километров, поднявшись на высоту километра. Впрочем, нам так высоко было не нужно.