Игра снов

Стриндберг Август

Адвокат. Сжимаю, сжимаю...

Дочь. Перестань!

Адвокат. Я сжимаю...

Дочь. Нет!

Адвокат. Я...

* * *

Офицер (из конторы, берется за замок).Разрешите!

Адвокат (отпускает замок). Прошу вас! Поскольку вы получили докторскую степень!

Офицер. Теперь передо мной вся жизнь! Все дороги открыты, Парнас преодолен, лавры завоеваны, бессмертие, слава — все мое!

Адвокат. На что вы собираетесь жить?

Офицер; На что жить?

Адвокат. Вам же нужны жилье, одежда, пища?

Офицер. Как-нибудь образуется,

был бы лишь любящий человек рядом!

Адвокат. Представляю!.. Представляю!.. Клей, Кристин! Клей! Пока они не задохнутся! (Выходит, пятясь и кивая.)

Кристин. Я клею, я клею! Пока они не задохнутся!

Офицер. Ты идешь со мной?

Дочь. Тотчас же! Но куда?

Офицер. В Бухту Красоты! Там лето, там сияет солнце, там молодежь, дети и цветы, песни и танцы, праздник и веселье!

Дочь. Тогда скорее туда! Офицер. Идем!

Адвокат (входит опять). Вот возвращаюсь в свой первый ад — этот был второй- и самый большой! Самое сладостное и есть самый большой ад... Так-так, опять она шпильки на полу разбросала!.. (Собирает с пола.)

Офицер. Подумать, даже шпильку заметил!

Адвокат. Даже?.. Посмотрите на нее! Дужки две, а шпилька одна! Две и одна! Если я ее выпрямлю, получится один предмет! Согну, будет два, оставаясь при этом одним! Это означает: двое составляют единое целое! Но если я сломаю ее — здесь! Теперь их две, две половинки! (Ломает шпильку и выбрасывает обломки.)

Офицер. Все увидел!.. Но прежде чем сломать, нужно развести дужки в стороны! Пока они сведены, шпилька цела!

Адвокат. А если они параллельны, то никогда не встретятся — ни то ни се.

Офицер. Шпилька — совершеннейшая вещь на свете! Прямая линия, равная двум параллельным!

Адвокат. Замок, который запирает, когда открыто!

Офицер. Закалывает распущенную косу, остающуюся распущенной, когда ее закалывают...

Адвокат. Похоже на эту дверь! Закрывая ее, я открываю путь наружу для тебя, Агнес! (Удаляется и закрывает за собой дверь.)

* * *

Дочь. Итак?

Декорация меняется. Кровать под балдахином превращается в палатку; железная печка остается; задник поднимается; на переднем плане справа видны выжженные горы, покрытые красным вереском и черно-белыми пнями после лесного пожара; красные свинарники и сараи. Внизу — открытая площадка для занятий лечебной гимнастикой, где люди тренируются на снарядах, напоминающих пыточные инструменты. Следа на переднем плане — часть открытого сарая, пристроенного к карантинному бараку, с печами, котлами и трубами.

Средний план — пролив. На заднем плане — живописный берег с лиственными деревьями, украшенными флагами причалами, у которых пришвартованы белые яхты» на некоторых из них подняты паруса. Сквозь зеленые кроны виднеются маленькие итальянские виллы, павильоны, киоски, мраморные статуи.

По берегу идет Начальник карантина, выряженный мавром.

Офицер (подходам и пожимает руку). Гляди- ка, Урдстрем! Как тебя сюда занесло?

Начальник карантина. Да, вот он я!

Офицер. Это Бухта Красоты?

Начальник

карантина. Нет, Бухта Красоты напротив, а это Пролив Стыда!

Офицер. Значит, мы заблудились!

Начальник карантина. Мы? Ты меня не представишь?

Офицер. Нельзя! (Понизив голос.) Ведь это дочь самого Индры!

Начальник карантина. Индры? Я думал, самого Варуны!.. Ну а тебя не удивляет мое черное лицо?

Офицер. Сын мой, мне уже пятьдесят, в таком возрасте больше ничему не удивляются! Я сразу же предположил, что ты вечером идешь на маскарад!

Начальник карантина. Совершенно верно! Надеюсь, вы присоединитесь?

Офицер. Непременно... ибо... местечко это... малопривлекательное!.. Что за люди здесь обитают?

Начальник карантина. Здесь живут больные, а по другую сторону здоровые!

Офицер. Так здесь, стало быть, только бедняки?

Начальник карантина. О нет, дитя мое, богачи! Посмотри на того, что лежит на деревянной кобыле! Он съел столько гусиной печенки с трюфелями и выпил столько бургундского, что у него расслоились ступни!

Офицер. Расслоились?

Начальник карантина. Косослойные ступни!.. А тот, на гильотине, — он пил столько «Хеннесси», что ему приходится утюжить позвоночник!

Офицер. Куда ни кинь, всюду клин!

Начальник карантина. Впрочем, всем, кто живет на этой стороне, есть что скрывать! Посмотри, например, на вон того!

На сцену вкатывают.старого франта в инвалидной коляске, его сопровождает худая, уродливая кокетка шестидесяти лет, одетая по последней моде, со своим ухажером, сорокалетним "другом".

Офицер. Это же майор! Наш школьный товарищ!

Начальник карантина. Дон Жуан! Поверишь, он по-прежнему влюблен в это привидение, что идет рядом. Не замечает, что она постарела, что она уродлива, вероломна и жестока!

Офицер. Вот это любовь! Никогда бы не подумал, что этот ветреник способен так глубоко и серьезно любить!

Начальник карантина Ничего себе шиворот!

Офицер. Я сам любил Викторию.» да что там, я до сих пор хожу по коридору, поджидая ее...

Начальник карантина Так это ты ходишь, по коридору?

Офицер. Я!

Начальник карантина. Ну а дверь-то уже открыли?

Офицер. Нет, все еще судимся... Расклейщик афиш, конечно же, на рыбалке с сачком, так что свидетельские показания задерживаются... а в это время стекольщик вставил стекла в замке, который вырос на под-этажа... Удачный год нынче выдался... жаркий и влажный!»

Начальник карантина. Но уж такой жары, как у меня, у вас все же не было!

Офицер. Какая температура у тебя в печах?

Начальник карантина. При дезинфекции по подозрению в холере — шестьдесят градусов.

Офицер. А что, опять холера разгулялась?

Начальник карантина. Ты разве не знаешь?

Офицер. Разумеется, знаю, но я так часто забываю то, что знаю!

Начальник карантина Частенько я мечтаю обладать способностью забывать, в первую очередь самого себя; поэтому и люблю маскарады, переодевания и домашние спектакли.