Игра слов
Шрифт:
…И в этот момент, как назло, в кабинет заглядывает Машка, на которую Вещевайлов делает немедленную стойку, почти как престарелый потасканный сеттер на молодого глупого вальдшнепа.
Аж шерсть на загривке дыбом поднимается.
Машка же на него, естественно, – ноль внимания.
Ну, – посетитель и посетитель.
Подумаешь.
Газета все-таки…
– Ага, – констатирует. – Ты как всегда занят. Ну, тогда я поехала.
И выходит, аккуратно прикрывая дверь.
Вот так всегда: ни здравствуйте,
Впрочем, – какие уж тут «до свидания»…
– Это кто?! – восхищенно шипит Вещара. – Откуда, блядь, такие обалденные экземпляры?! Я б ради такой – специально к тебе на работу устроился…
Теперь – уже я закуриваю.
Точнее – пока не закуриваю.
Только задумываюсь на эту тему.
Кажется – все-таки хочется, ага.
А если хочется – значит надо.
Как бы, думаю, – это поаккуратней, что ли…
– Это, – вздыхаю, – наша сотрудница, спецкор финансового отдела…
– Так-так-так, – радостно кивает Вовка. – А там у вас есть вакансии? А то у меня появился неожиданный зуд заняться именно финансовой журналистикой. Я даже готов немедленно приступить к обсуждению пары новых идей!
Я фыркаю.
– В финансовом, – говорю, – вообще-то есть. Вакансии, в смысле. Но тебе это все равно ни фига не поможет.
– Это еще почему?! – удивляется. – Нет еще такой крепости, которую не взяли бы большевики. Да еще с твоей помощью. Девушка-то – явно к тебе неплохо относится…
– Да хотя бы потому, – вздыхаю, – что помощи моей в этом деле, старик, ты точно хрен дождешься, ага. Та-та-та. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Ответственно говорю. И именно потому, что, как ты справедливо заметил, эта девушка ко мне довольно неплохо относится…
Вещевайлов крутит пальцем у виска, я еще раз фыркаю и продолжаю.
– Понимаешь, Вовка, – продолжая вздыхать, тянусь за сигаретами, – ты только что видел причину моего развода с первой женой. С той самой «красавицей с двумя детьми». Причем с «первой» – как раз по той, не зависящей, блин, ни от кого из нас причине, что эта, – не соблаговолившая даже поздороваться с нами худая злобная стерва, – вторая. И, похоже, – последняя…
…Вот так мы с ним и встретились.
Спустя десять с лишним лет.
Дела…
…За полчаса я, естественно, ничего не закончил: в газете, да еще в период дедлайна, так не бывает.
Просто потому, что не может быть никогда.
…Кто-то что-то постоянно доносил, исправлял.
Забегали взмыленные люди, чего-то орали, требовали.
Приперся даже редакционный фотограф Витя, решивший именно сегодня за каким-то хером потребовать с меня причитающиеся ему гонорары.
Что характерно – за иллюстрации, проходившие даже не по моему отделу.
Нашел время, блин.
Впрочем, редакционные фотографы, – они ведь как городские сумасшедшие, каждый
Хуже них – только художники, мне почему-то так кажется…
Да и кроме него народ валом валил, некоторые даже и по делу, что в редакции в дедлайн бывает значительно реже, чем вы могли бы подумать.
По делу там люди ходят исключительно тогда, когда начальник решит хотя бы немного расслабиться.
А когда он работает, – желательно так, чтобы из ушей пар валил, – тогда на этих акул пера почему-то снисходит ничем не истребимое желание пообщаться, выяснить отношения, разобраться в происходящем, и – вообще…
Причем не отставали до тех пор, пока я не отправлял их в увлекательное пешеходно-эротическое путешествие.
По всем известному, так сказать, адресу.
Один раз даже чуть не дошло до рукоприкладства…
…Орало начальство и авторы, ответсек бледнела и заходилась сначала в тихой, а потом во все более и более громкой истерике.
В воздухе ощутимо воняло дешевым дагестанским коньяком и сводящим с ума черного редакционного кота со странной кличкой Курс насыщенным запахом валерьянки.
Кота, вообще-то, завели, как водится, рекламщики, но кормила почему-то вся редакция: находя в этом процессе ничем не зависящий от воли начальства, своеобразный и немного мазохистский символизм.
Все – как в жизни, господа.
Все – как в жизни…
Кот же, на радостях от дармовой жрачки и непрерывного тисканья редакционными дамами, – нагло жирел.
И уже потихоньку начинал приворовывать у молоденьких корреспонденток беспечно оставленные на столе вкусные домашние бутерброды…
…Нормальное, в принципе, явление, но когда весь этот беспредел закончился, я уже был в привычном состоянии – «лимон выжатый обыкновенный».
Короче – беда.
Вовка уже под шумок полбутылки принесенного коньяка отхлебал, зараза, пока я чуточку не раскидался и тоже не позволил себе «слегка пригубить» за неожиданную и тем более приятную, встречу.
А потом номер ушел в типографию, и в редакции настала долгожданная, и от этого еще более нечаянная тишина. Оставшиеся в живых сотрудники расползлись бухать по кабинетам, и я наконец-то смог позволить себе вольготно откинуться в кресле и закурить.
– Ну, – вздыхаю, – все. А теперь – давай, рассказывай…
– Не, – смеется, – погоди. Давай сначала выпьем как следует. А то у тебя цвет лица какой-то зеленоватый. Похоже, что в тон галстуку вашего главного редактора подбирал…
– Да пошел ты, – огрызаюсь, хотя и вяловато.
Потом наконец собираюсь с силами.
– Бухнуть-то, – говорю, – мы с тобой, Вова, разумеется, сегодня бухнем. И еще как бухнем! Земля содрогнется, как мы с тобой бухнем! Но – только давай не здесь: ненавижу редакционные пьянки…